3
0
Глава 22
Каз огромный по сравнению со мной, тяжеленный настолько, что все в глазах чернеет, и воздух в легкие так и не возвращается. Мир меркнет.
Голова отключается от ужаса, я буквально застываю! Не могу двинуться!
И лишь податливо открываю рот, позволяя терзать губы, жестко и невероятно напористо. В сознании вспыхивающими и гаснущими исками, словно фейерверк, появляются и пропадают обрывочные мысли о том, что надо сопротивляться, что так нельзя… И в то же время внутренняя жертва, привычная уже, та, что нашел и взрастил в свое время Алекс, стонет, что смысла в борьбе нет, что Каз сильнее гораздо и, если начать противостояние, то он просто воспользуется своей силой. Все равно своего добьется, но тогда мне будет больно. А так, может, и не будет? Может, пожалеет? Пощадит? Если быть послушной…
Тело, подчиняясь уже знакомому алгоритму мыслей, и действия выстраивает привычно: обмякает, слабеет, перестает упираться ладонями в грудь терзающего и все больше звереющего от вседозволенности мужчины.
Мне никогда не нравился секс.
Как может нравиться то, к чему тебя принуждают?
Но иногда, когда Алекс был в настроении, это проходило не больно. Просто… Просто надо подождать… Просто перетерпеть… Все равно ничего не сделаю. Никуда не денусь…
Он целует меня, губы твердые такие, язык в рот засовывает грубо, настойчиво. И щетина жесткая. Я потом буду вся красная.
Закрываю глаза, смиряясь с происходящим.
Руки бессильно опять сжимаю в кулаки, почему-то не в состоянии до конца расслабить. Прижимаю к груди кисти, в нелепых желтых перчатках, понимая, как это глупо, как это чревато… Но вот не могу ничего с собой поделать! Даже тот опыт, жуткий опыт секса с Алексом, не до конца выбил из меня человека. Женщину, которая ничего не может противопоставить грубому сильному мужчине. Ничего, кроме своего внутреннего “я”.
Там, глубоко внутри, еще жива девочка, светлая и чистая, умеющая радоваться и любить. Я берегла ее, я не пускала к ней грязые лапы Алекса, изо всех сил закрываясь…
И вот сейчас приходит понимание, что после сегодняшнего… Ее не станет. И меня не станет прежней. Слишком мало времени прошло, чтоб восстановиться. Слишком резкий переход.
Каз рычит возбужденно, стискивая меня сильнее, ему все нравится, похоже… Перестает терзать губы, переходит на скулы и шею, больно царапая щетиной кожу."
"Отворачиваюсь, не в силах сдерживаться, поддаваться больше насилию, даже ради того, чтоб было не так больно, сильнее зажмуриваюсь, понимая, что ресницы мокрые совершенно, слезы текут по щекам. Никак не могу это контролировать…
Если заметит, то разозлится. Но он, скорее всего, не заметит… Мужчины редко замечают женские слезы…
Жесткие царапучие губы скользят по щеке… И неожиданно замирают.
