3
0
— Каз? — она усмехается устало, — да, Марусь… Тебя много открытий ждет… Ты, главное, расслабься, мой тебе совет. Будет легче.
— Нет… Не буду.
— Нет? Не хочешь его?
Я честно обдумываю ответ на этот вопрос. И так же честно отвечаю:
— Он не захочет.
— Да… — вздыхает Аня, — ты — совсем еще маленькая, Марусь…
— Нет, Аня.
— Ну, посмотрим…
— Не будем смотреть.
Я не помню, чем закончился тот наш разговор, наверно, мне пришли делать уколы, или капельницу ставить, и Аня убежала по своим делам.
А я осталась с новой пищей для размышлений.
Мечтать о том, что после всего случившегося Каз захочет меня вернуть, я не собиралась. Да и не видела я нас вместе, что уж говорить. Тем более, после всего случившегося. После моего обмана, оскорбления его, после того, как он заплатил мне за постель… Не важно, на что пошли эти деньги. Не важно, насколько благородными были мои цели. Изначально я себя неправильно повела.
Загнанная в угол, безумная наполовину, глупая, чего уж там… Совершила ошибку. И за нее теперь расплачусь сполна. Уже расплачиваюсь.
Я не ждала Каза, не думала, что он придет."
"Тот странный сон, когда меня из омута вытаскивали его руки и его голос вел к солнечному свету через толщу воды, мутнел и забывался, оставляя после себя одновременно чувство тяжести и освобождения.
Я понимала, что история наша на этом всем завершена.
И очень сильно надеялась, что смогу собраться после всего и жить дальше.
В конце концов, получалось же это сделать раньше?
Когда сегодня вечером открылась дверь палаты, и на пороге появился Каз, я оказалась к этому не готова.
Настолько себя настроила на то, что все, все уже позади, что сейчас опять не могу толком ничего сказать.
Лишь смотрю на него жадно, каждую деталь схватывая, запоминая, откладывая себе на полочку дальней памяти. Когда-нибудь, когда мне будет не так больно, я извлеку все эти детали и сложу их в паззл. Напишу его портрет. Не углем уже, а маслом. В темных тонах.
Глаза, волосы, губы… Тени и полутени…
Это будет финал нашей истории. Моего сумасшествия, моего помешательства по этому совершенно неподходящему мужчине, так похожему и непохожему на самый страшный кошмар в моей жизни.
Может, именно поэтому меня так сильно на нем зациклило?
Об этом страшно думать, но и вероятность такую, болезненную, извращенную, отрицать нельзя.
Я обязательно подумаю об этом потом.
Когда все будет в прошлом.
А пока…
Он смотрит, трогает меня за руку, легко-легко… А его шершавые пальцы посылают миллионы искр под кожу мне. И взгляд, темный и тяжелый, давит, мешает дышать и думать…
И я не могу это прекратить. Хочу очень.
Но не могу.
Это слабость.
И сладость.
