3
0Ещё и за то, что понимаю — не люблю и никогда не полюблю мужа! А его бы смогла…
Меня кроет от переполняющих болезненных разрушительных чувств. И, выплескивая их, я мажу ему ладонью по щеке.
Не сметь меня зажимать! Я тебе не принадлежу!
А дальше всё кружится. Оказываюсь вжата лицом в стену. Чувствую, как пятерней сгребает на затылке мои волосы. И как телом давит на меня.
Задыхаясь, слышу низкое рычание. Волоски от него становятся по коже дыбом.
Меня окатывает кипятком, ослепляя и оглушая. Ноги отказывают. И если бы не его колено между ними, боюсь, стекла бы по этой стене.
Когда ощущаю, как он грубо сминает ткань моей юбки, низ моего живота трепещет и сжимается от ужаса и каких-то пьянящих судорог. От узнавания этого мужского жадного горячего дыхания, как в последние мгновения при близости с мужем, я замираю, как мышка в лапах огромного кота. Мне кажется, ещё немного, и я буду разодрана, смята, изнасилована…
И я, глупая ненормальная дура, ловлю себя на том, что даже желаю этого!
Господи, боже…
Вспыхнуть, сгореть в этом эмоциональном неадеквате и перестать существовать!
Но так не будет. Не перестану. И если он посмеет… как дальше жить?!
В этом доме, с этим мужем и в принципе — жить?
Если в этом мире только такие мужчины — берут, что хотят, растаптывая и ломая.
Это все несётся обрывками.
Моё тело напрочь отказывается сопротивляться! А юбка движется вверх… пальцы на моих волосах сжимаются.
Это не больно, но чувствительно.
Тону в его тестостероне! Захлёбываюсь!
— Не надо… — выдавливаю я из себя, едва сдерживая рыдания от своей обидной и унизительной слабости перед этим мужчиной. — Пожалуйста…
— Я, мать твою, огонь, со мной играть не надо! — цедит он жестко и предупреждающе.
Отпускает. Отходит. И я дышу… дышу… не в силах сдвинуться с места.
Смотрю на его спину.
— Уходи отсюда.
Выбегаю из комнаты. Останавливаюсь в коридоре, растерянная и растрепанная.
— Злата?!
— Все хорошо, — строго смотрю на Тихона.
Он ничего не должен знать. С него станется и на защиту встать! И ничем хорошим это опять не закончится.
— Не ссорься с Демидом, я сам виноват, — опускает взгляд.
— В чем же?
— Я курил, — отводит глаза.
В чувствах замахиваюсь, чтобы отвешать ему подзатыльник. И… торможу. Большой уже. Ничего так не решить больше.
Меня вдруг прорывает, я начинаю тихо рыдать.
— Я не буду больше! Клянусь!
— Иди к себе, — бросаю я. — Не хочу тебя видеть.
Останавливаюсь в дверях нашей комнаты.
Родион играет в приставку по сети, переговариваясь с другими игроками. Словно его жену только что не трогал его брат!
Я не могу туда зайти. Не могу хоть режьте. Мне даже проще морально вернуться к Демиду сейчас и рыдать там. Но и туда я, конечно же, не пойду! И я бреду, толкая несколько дверей, пока одна из них не поддается.
