3
0
Опускаю глаза — сбоку юбка разодрана до колена, на икре кровь. Это сразу же возвращает меня с небес на землю. С недавних пор боюсь крови. И своей и чужой. А особенно ее и моей, когда они близко.
Открываю ей изнутри дверь рядом с собой. Молча садится. Ведёт пятерней по растрепанным волосам. Я вспоминаю словно вчера мы ехали также, и моя рука лежала на этом бедре, присваивая. А теперь не смею.
Есть внутренний барьер. Она — жена. Нет, мне наплевать на Родиона. Но это же её статус — жена, и унижать её в этом статусе, игнорируя его, я не смею. Она должна правильно понимать мои действия, чтобы не оскорбиться теперь моим слишком вольным поведением.
— Едем?
— Тишу подождите. Пожалуйста.
Отстраненно и прохладно.
— Прошу прощения за бабушку. Она бывает резка.
— Отдайте мой медальон! — обиженно.
— Нет. Ты мне его подарила.
Сердито выдыхает.
— Он не Вам предназначен!
— А кому? — оскаливаюсь я.
— Я замужем.
Сжимаю челюсти.
— И моё лемби Вам не трофей!
Трофей?! Оо, фак…
Что я там говорил?
— Не хорошо подслушивать, Золотинка.
Чего она там услышала?
Сжимаю виски.
— Не называйте меня так.
— Хорошо. Злата. Так?
Не хочу ссориться. Хотя, что высказать мне есть тоже."
"— Снимите его! Отдайте или выкиньте! Мне неприятно, что он у Вас.
Не глядя тянет в мою сторону ладонь. Меня неожиданно взрывает.
— Значит, ты потерпишь! — тихо рявкаю я.
Открывает дверь, вылетая из машины.
— Злата, — выхожу следом, вставая у неё на пути. — Сядь. Не будем ссориться, окей?
— Спасибо, Демид. Но на могилу к деду нас отвезет муж.
Огибает машину с другой стороны и сбегает в дом.
Да ну нахрен такое тебе, Черкасов?!
Психуя, пинаю колесо.
Ну что это было сейчас, а? А я отдать ей должен был?? Мужу её предназначено?!
Да что ж такое-то?..
Набираю несколько раз её номер. Не берёт трубку.
Лёгкие опять подводят.
Раздраженно отыскиваю баллончик в бардачке, делаю несколько вдохов. Как асматик, сука… Швыряю его обратно. Ложусь на руки на руль. Отдышавшись, открываю телефон.
Чего писать?
Несколько раз набираю и стираю какие-то тупые извинения. Я не извиняюсь. Не извиняюсь я! Я прав. Я сделал так, как счёл правильным. Это позиция, а не эмоции. Но оформил с какого-то хрена эмоциями, тут — да. Негативными. Выдержка испаряется, когда она рядом. Мы как два оголенных провода — искрит и коротит.
Демид: «Поговори со мной».
Злата: «У Вас полно собеседниц, оставьте меня в покое».
Демид: «Дурочка…»
Прочитано.
Зачем ты это отправил, Черкасов?
Да не знаю я! Сорвалось! Делаю то, что не делал никогда в жизни. Пишу женщине оправдательную тираду про то, что она всё неправильно поняла. Длинную, обстоятельную. Обходя острые углы и подбирая слова. Это неожиданно изматывает. И ещё рвет изнутри болью.
