5
0Славик помогал, выручал и всегда на связи.
И теперь я понимаю, что это не из-за благородства его души, а из-за больной психики, которая требовала от него быть чуть ли не богом, которому молятся смертные дураки.
Он не семейный клан создал, а секту, блин.
А если пойти дальше и натянуть эту ситуацию на Гордея и на нашего сына? Нет, не выходит, потому что Гордей другой. Он не Вячеслав. Он выстраивает авторитет с детьми иначе. Не как “патриарх”, на которого надо равняться и который определяет жизненный путь детей. Они для него не наследники и не продолжение в извращенном понимании, а дети, у которых могут быть свои цели, и не надо им жить с понятиями, что они, например, они унаследуют бизнес и что на них большая ответственность за семейное дело.
Хочешь, Лева, заниматься футболом с мечтой, что станешь известным футболистом? Дерзай. Гордей не делал ремарки, что это наивная цель и что футбол футболом, а нашему сыну придется однажды, когда набегается с мячом по полю, обязательно войти в семейный бизнес и поднять на новые вершины успеха. Он же Варцов!
Гордей другой.
И не стал бы он говорить сыну, что иди и купи цветы жене. И не приезжал бы он в его отсутствие чай попить. Не стал бы.
Закрываю глаза, зажмуриваюсь и прижимаю кулак ко лбу в попытках унять дрожь.
— Я не могу больше вспомнить моментов с подобным, Гордей, — говорю тихо, едва слышно. — И знаешь, он же не сразу… Он же постепенно вползал в нашу семью. Годами незаметно становился все ближе и ближе, — поднимаю взгляд на молчаливого Гордея. — Возможно, он почуял, что твое терпение на исходе, и пошел ва-банк и реализовал свои фантазии. Ну и продавить нас на третьего внука не выходило, да? Хоть в этом мы были с тобой на одной волне.
Глава 29. Муж объелся груш
— А почему мы не хотели третьего ребенка? — задает Гордей внезапный тихий вопрос.
Хороший вопрос, под которым нет скандалов, разговоров и предложений “а, может, еще за одним пойдем?”.
Мы хорошо обеспечены, проблем со здоровьем у меня не было, осложнений при родах, а сами дети — не проблемные.
Я не зашивалась до изнеможения. У меня были помощницы по дому, няня несколько раз в неделю, бабушки.
Рожай хоть роту, но мы остановились на двух.
А я хотела в юности много детей, но пришла к тому, что о третьем даже не думала, а Гордей не настаивал. И все это я завернула в обертку “мы планировали двух детей”.
— А ты хотел третьего? — спрашиваю я и добавляю еще тише. — От меня.
— Ты опять про Веру?
— Нет, — смотрю на него прямо. — Веры же не было у тебя все эти годы. Хм… Как прозвучало-то, да? Не было веры…
Усмехаюсь.
Мы оба не хотели детей друг от друга. И дело не в том, что мы были плохими мамой или папой. Или дети у нас какие-то не такие получались. Замечательные дети у нас, но к третьему не стремились.
Мы не уставали.
