5
0
Одно дело слова, а другое — все узреть собственными глазами и прочувствовать свое бессилие перед мертвым маньяком до самого донышка.
Он — его отец, а я — жена.
— Говори, Ляль, — медленно чеканит Гордей.
— Послушай меня, пожалуйста, — сглатываю болезненный ком. — Тебе потом это не развидеть, Гордей. Позволь мне… Я дам тебе ответы, — протягиваю руку, — дай мне увидеть ответы, если они есть…
Гордей усмехается:
— Нет, — а после лезет в карман за телефоном. — Я сам их должен увидеть.
— Не надо, — всхлипываю я. — Я тебе не солгу.
— Дело не во лжи, — касается экрана и поднимает на меня взгляд. — Или в том, что я тебе не верю, Ляль. Я любил его, он был для меня папой-великаном, который катал на плечах, с которым я сидел здесь, в его кабинете, и играл у его стола.
— Прекрати… прошу…
Так больно, будто в сердце и легкие заливают расплавленное олово.
— Я хочу знать, кем он был на самом деле, — горько усмехается, — и кто на самом деле поднимал бокал шампанского с красивыми пожеланиями на нашей свадьбе. И в чьи глаза я смотрел, когда он умирал, — прикладывает телефон к уху. — Это мое право. Право, как его сына.
— Но как муж, Гордей… — у меня дрожит нижняя челюсть.
Какая глупая попытка его остановить, учитывая, что я видела в нем лишь картинку мужа, но не воспринимала его тем, к кому стоит прислушаться.
— Как и муж тоже должен все увидеть и понять, — на лице растягивается злая ухмылка. — Как муж, который объелся груш.
Глава 30. Это было легко
— Гордей, — я встаю и делаю шаг к столу. — Я заберу его, и уничтожу…
— Вернись на место, — рычит он и прячет телефон. — Будь добра…
Если я его раньше не слушала, то вряд ли буду сейчас это делать. Гордей прищуривается, когда я неуверенно кошусь на него.
— Вернись на место, Ляль.
А я ведь ко всему прочему еще подумывала, что, наверное, стоит не говорить ему в следующие разы о визитах Вячеслава, раз он начал к отцу проявлять недовольство.
Проскальзывала такая мыслишка. Мне было жаль стареющего свекра, который мог оказаться отвергнутым семьей сына. Это ведь так несправедливо. Он же хороший, а муж агрессивный идиот, который из-за эгоизма начинает дурить.
Скрывать встречи.
Это же финиш для отношений жены и мужа. Я ставила свекра выше человека, которому родила детей и с которым их воспитывала.
И только сейчас я это осознаю, будто вынырнула из ядовитого дурмана и мои мозги медленно проясняются.
Меня вновь начинает трясти.
— Ляль.
Я кидаюсь к ноутбуку, но Гордей перехватывает меня и мягко швыряет на диванчик:
— Села, блять, на место!
Его басовитый и разъяренный рявк выдергивает меня из паники, как хлесткая пощечина.
— Не говори так со мной…
— До тебя иначе не доходит, — смотрит на меня зверем.
— Я не виновата…
— Я тебя, мать твою, ни в чем сейчас не обвиняю, — медленно выдыхает.
