5
0
Чаи распивала, и явно бы окрысилась на Гордея, потребуй он прекратить чаепития.
Как так?
Почему?
Ты в чем-то нас подозреваешь? Что это еще за разговоры ты такие ведешь? Ты кем меня считаешь? Ты совсем больной? Это неправильно с отцом так себя вести!
Я смеюсь в тихой истерике.
— Если Лева и Яна не твои дети, то как удачно, что Вера залетела, — убираю с лица руки. — Да?
— Тебе смешно? — хрипло спрашивает Гордей.
— Да. У тебя есть запасной вариант.
Он молчит несколько секунд, не мигая смотрит на меня и усмехается. Я понимаю, что цапнула я его слишком глубоко.
У меня не всплывают в памяти другие моменты, в которых меня уносит после чая или других напитков рядом с Вячеславом, но сказала я то, что сказала.
Провернула нож несколько раз в животе Гордея. Намотала его кишки и выпустила их.
Но я не чувствую удовлетворения, что сделала ему больно до быстрого и беглого подергивания левого нижнего века.
Мне тошно. Тошно от себя.
Он прав. Я не видела в нем мужчину, которому безоговорочно должна доверять, и считала, что Вячеслав имеет право воспитывать его и учить, каким ему быть мне мужем.
Мне же нравилось, что я была особенная, что с меня надо сдувать пылинки, что надо цветы покупать и вечно восторгаться, как со мной-то повезло.
Если не папа скажет сыну, как надо относиться к любимой женщине, то кто тогда?
Может, свекру еще стоило влезть третьим в нашу постель и поучить сына, как удовлетворять жену?
Перебор, Ляля? Да?
Перебор, конечно, а вот напоминать, что надо купить цветы — нет. Тут можно смущенно улыбнуться. Хи-хи, мать твою, хи-хи. Нахихикалась, Ляля?
Теперь ищешь виновного, чтобы стало легче?"
"А если отзеркалить ситуацию, и пофантазировать, что моя мать приезжает к Гордею, они общаются, дружат и никто не видит в этом ничего плохого и сомнительного, но мне муторно. Она ведь идеал, ее все любят, а еще она смеет отпускать мне замечания, например, чем кормить мужа и как его радовать.
И все клали на мое недовольство, потому что это же ТВОЯ МАМА!
Особенно муж, который восхищен великой женщиной и видит в ней вторую маму. Смогла ли бы я в неосознанном раздражении порвать отношения с матерью, обрубить с ней общение просто потому, что мне не нравится, что она привозит банки огурцов любимому зятю?
И в каком бы я была состоянии под таким гнетом постороннего и семейного восхищения и очарования этой идеальной мразью, которую я еще и люблю, как ребенок.
Эту привязанность, авторитет перед родителем не искоренить, если на протяжении многих лет человек был для тебя примером.
А Вячеслав был примером для Гордея, и он его любил, потому что роль хорошего отца он играл замечательно. Как и роль хорошего мужа, и хорошего друга.
Мой отец про него говорил, что если на кого всегда есть положиться, то это на Славика. Так и было.
