4
0
— У меня есть большой выбор?
Мы идем по каким-то закоулкам больницы. Сплошные коридоры, кабинеты, палаты. Лифт на восьмой этаж. Какого хрена тяжелых пациентов так высоко кладут, а вдруг пожар?!
Вглядываюсь в дядю Калинина, который прислонился к стенке, пока поднимаемся. Он на год старше своей сестры, а выглядит лет на сорок с небольшим. Причёска модная, с короткими висками и длинной чёлкой, зачёсанной назад. Импозантный мужчина…
Вид у него уставший, светло-карие глаза, как у Калинина, стали красными от недосыпа. Он с больницы почти не уходит с момента операции Гордея. Контролирует всё: от укола, до перевязки. Полозов, так его фамилия, сам практикующий кардио-хирург. По должности мог забить на пациентов и перебирать бумажки в кабинете, но он до сих пор оперирует самые сложные случаи.
На этаже с реанимацией он подталкивает меня в спину в какую-то комнату, где санитарка выдаёт мне комбинезон, который защищает с ног до головы.
— Надевай, — произносит жёстко. — Не хватало, чтобы ты нам принесла чего-нибудь.
— Можно подумать, ваши медсестры проходят полную санобработку, когда бегают туда-сюда в ларёк за пирожками, — грублю в ответ, натягивая костюм.
Он посмотрел на меня прибивающим к земле взглядом. Это улыбнуло. В точку ведь попала.
— А ты язва. Правильно Ирка говорит — хлебнёт он с тобой проблем, — откровенно посмеивается. Америку, можно подумать, открыл. — Идём, — снова слегка толкает в спину.
Мы подходим к медсестринскому посту, он расписывается в каком-то журнале.
— Тебе туда, — показывает пальцем на дверь. — У тебя пять минут, Макс.
Вот блин! Я столько добивалась этого, а именно в этот момент ноги, словно свинцом налились, и с трудом поднимаются.
Чего ты боишься? В глаза Калинину взглянуть, после того, как выгнала его? Так он в отключке. Возможно, он меня даже не услышит.
Всё же делаю робкие шаги к палате реанимации, один раз поворачиваясь и смотря на Бориса Васильевича. Краем уха улавливаю его разговор с медсестрами.
— Извините, Борис Васильевич, вы назвали эту девочку Макс? — полушёпотом спросила одна из девушек.
— Ну, — смотрит он что-то в карте.
— Это прозвище?
— Имя такое. Максим её зовут. А что? — поднимает голову и с прищуром смотрит на неё.
— Ну вот, а ты говорила — потеряли пацана. — Хихикают медсестры.
— Куры, вам заняться нечем? Вот он проснётся, мы все вместе с ним посмеёмся над его ориентацией. У него девок было… — оборачивается ко мне и смущается, что я слышала их разговор. — Что стоишь? Часики тикают.
Быстро вхожу в палату и застываю у двери. Гордей неподвижно лежит на койке с закрытыми глазами. Рядом пикает какой-то аппарат, который контролирует его жизненные показатели. Через катетер под ключицей медленно поступает лекарство из капельницы.
