В сети

Голова трещит от переизбытка информации, но в теле — статика, напряжение на грани взрыва.

Я прошёл допрос на следующий день после получения подозрения. Это оказалось несложно, и я был достаточно осторожен в формулировках.

Следователь подготовил ходатайство о мере пресечения и передал его прокурору — а прокурор, в свою очередь, обратился в суд.

Несмотря на то, что я привлекаюсь впервые, во мне нет ни страха, ни паники.

Адвокат поднимается, указывает на дверь зала заседаний и пропускает меня вперёд. Внутри уже сидят прокурор и следователь, и мой фокус мгновенно застывает на одной-единственной фигуре.

Оля одета в тёмно-синий костюм и рубашку с застёгнутым до горла воротником. Волосы стянуты в тугой пучок, ни одной выбившейся пряди.

В мою сторону она даже не смотрит. Даже, блядь, мельком."

"Упрямая. Серьёзная. Уверенная в себе. Избалованная вниманием, средой и стабильностью.

Именно это я имел в виду, когда сказал, что у меня не те обстоятельства, чтобы строить отношения с такой, как она.

Это понимание обрисовалось ещё на этапе переписок, после первого знакомства — и окончательно укоренилось вчера, когда я обнаружил себя в чёрном списке.

Последние дни прошли как в тумане, но наш разговор в отеле я помню почти дословно. И интонации, и жесты, и взгляды. Я отделался всего одной пощёчиной, но по ощущениям — будто этим ударом меня раскрошило.

Я планировал написать Оле позже, чтобы добавить то, что не озвучил вслух, но увидел: переписка стёрта подчистую, а пользователь Оливия — больше не может получать мои сообщения.

Наверное, я мог бы постараться и найти её другой номер. Возможно, при других раскладах именно так бы и сделал — добивался встречи, писал, звонил. Но сейчас я могу подставить её. А это — последнее, чего мне хочется.

— Сейчас заходит суд, — шепчет адвокат. — По команде — встали. Когда спросят — говоришь кратко. Всё остальное на мне.

Этого адвоката нашёл Игорь. Сказал, он один из лучших в городе. Спокойный, чёткий, собранный. Не лезет с сочувствием, не даёт ложных надежд. Раньше уже вёл дела нескольких наших общих знакомых — и это для меня как фильтр.

Судья располагается за столом, поправляет бумаги. Секретарь называет дело, проверяет явку сторон. Я подтверждаю своё присутствие, озвучиваю фамилию, дату рождения, место жительства. Всё — ровно и взвешенно. Я отрепетировал эти данные в голове уже раз двадцать, чтобы не сбиться.

Судья просит прокурора озвучить суть подозрения и обоснование меры пресечения. Когда Оля поднимается, у меня пересыхает во рту.

Я заигрался, назначая встречу за встречей — даже тогда, когда стоило бы остановиться. Делал это, прекрасно понимая, что в какой-то момент всё закончится. И, скорее всего, — плохо.

Когда она едва не расплакалась, это стало для меня отрезвлением.