4
0
— Ты мне не лжешь?
— Не лгу. Ты можешь проверить…
Сблефовала и насторожилась, стало как-то не по себе. А ведь я и правда именно ему лгу постоянно. Но мне не стыдно. Ему тоже не стыдно покупать людей и шантажировать. Никогда не прощу ему мою Рапунцель, которую пришлось отдать только потому что это чудовище ненавидит все живое вокруг.
— Хорошо. Спокойной ночи, Ксения. Думай обо мне.
— Я лучше буду думать о своей дочери.
— А я о тебе. Последнее время это случается довольно часто.
— Вы решили мне исповедаться?
— Просто сказал.
— А я жду, когда вам все это надоест и наконец-то закончится.
— Настолько меня ненавидишь?
Я ему не ответила. Детки дотанцевали и Сорокин продолжил свою речь. А я выключила смартфон и сунула в карман.
— Долгое время учредитель фонда оставался нам неизвестным. И это, наверное, правильно. Добрые дела должны делаться очень тихо. Но пришло время узнать кто именно создал для детей возможность жить дальше. Сегодня на счет фонда была перечислена очередная крупная сумма денег, благодаря которой около десяти детей смогут получить срочное лечение уже в ближайшее время. Итак, встречайте…
Я внутренне напряглась, сжала сотовый дрожащими пальцами и устремила взгляд за кулисы.
Еще никогда в жизни я не чувствовала такого оцепенения, словно мне нанесли сильный удар по голове и в ней раздался оглушительный взрыв. Настолько сильный, что на какие-то мгновения заложило уши и стало нечем дышать. Я смотрела как из-за занавеси вышел мужчина в темно-синем костюме и бодрым шагом с легкой улыбкой последовал к сцене. А я смотрела на него и не могла пошевелиться, я онемела и, если бы хотела закричать я бы не смогла.
Он вышел на сцену и поднял на руки девочку и мальчика, а те обняли его за шею и протянули листики с рисунками. Диктор что-то говорил, а меня шатало…меня просто штормило так, что мне казалось я сейчас упаду в обморок.
— Иван Данилович Волин. Аплодисменты, дамы и господа, аплодисменты этому человеку. Человеку с большой буквы…
И у меня перед глазами пляшут буквы из смс от Но Нейма и от Волина. Картинки…кусочки, обрывки, складывающиеся в один огромный пазл, где из всех этих осколков собрано лицо, которое я привыкла ненавидеть. Это же лицо сейчас крупным планам показывали на всех экранах. Невыносимые бирюзовые глаза разъедали меня до костей… и мне казалось, что все это неправда. Мне кажется.
Люди прыгали и кричали, кто-то сбил с моей головы бейсболку, и я увидела, как Волин обернулся, скользнул взглядом по зрителям. Он улыбался. Впервые я видела его искренне улыбающимся и впервые его глаза искрятся, горят…он явно доволен. Пока не заметил меня. Улыбка пропала и светлые брови сошлись на переносице….
