4
0Увидела парня с камерой и полусонцем на куртке с желтыми буквами на всю спину с хвостиком вьющихся волос, виднеющихся под бейсболкой. Кажется, Женя сказала, что его зовут Валера.
— Простите, вы Валера?
Опустил камеру и посмотрел на меня, чуть прищурив ьольшие карие глаза, спрятанные под очками.
— Я. А ты Ксения?
Кивнула, а он протянул мне руку для пожатия.
— Женька предупредила, что ты придешь. На, держи куртку, без нее охрана не пропустит к сцене.
Вытащил с рюкзака такую же куртку как у него и протянул мне. Хорошо, что я не вырядилась в платье, как хотела изначально, а надела джинсы с футболкой. Натянула на себя куртку, в которую поместились бы еще две меня. Валера усмехнулся и надел мне на голову бейсболку.
— У нас договоренность с безопасниками и администрацией. Нам можно стоять там и там, — он показал мне на левый угол у сцены и место посередине., - остальное куплено конкурентами так сказать. Ты Женькина родственница?
— Ну да, — подтвердила я и подумала о том, что посередине я точно всех увижу. Но там будет толкучка. Лучше стоять слева. Свободнее даже ближе. Видно кто выходит из-за кулис.
— Красивая. Телефончик дашь?
— Неа.
— Ясно. Она так и сказала. О, смотри, Сорокин вышел. Сейчас скажет о следующем участнике. Все, я снимаю. Сорян!
Он замолчал, и я выдохнула с облегчением. От волнения и предвкушения меня потряхивало. От этой авантюры зависело настолько много, что казалось на кону вся моя жизнь и жизнь Вари. А ведь Но Нейм успел стать для меня намного большим, чем просто собеседник по смскам и виртуальный друг. Еще никогда я не была ни с кем настолько близка, как с ним, настолько раскрыта, откровенна. Мне казалось, что никто не поймет меня лучше, чем он, никто не почувствует мою боль, мой страх.
Я так много рассказала ему о себе за это время. О смерти отца и матери, обо всем…и о насильнике. О том, как годами не могла спать, как не могла встречаться с мужчинами. Он вытаскивал из меня эти рассказы о себе при этом не спрашивая ни о чем, не надавливая и не заставляя. Каким-то чудесным образом мне хотелось ему говорить о своих страхах, о боли, о смерти. Может потому что я его не видела или потому что понимала — ему от меня ничего не нужно. Только я изнутри, только то, что живет во мне самой. Но Нейм ни разу не намекнул на личную встречу и не нарушил мое пространство…И то, что я собиралась сделать сегодня — это нарушить его пространство. И я не знала, как это воспримет человек, который, как и я жил, на вершине башни…Но, в отличии от меня, он не был маленькой испуганной Рапунцель, он был способен сжечь каждого, кто посягнул на его территорию и покой. Но я его не боялась.
Мы почти никогда не говорили о Варе. Он только спросил кто ее отец и я увела разговор на другую тему, чтобы не лгать.
