Я не Монте-Кристо

Ее раздирали совершенно противоречивые чувства, Вадим перед вылетом щедро высеял в ее душе зерна сомнения, за время полета те проклюнулись, дали буйные всходы и принесли неплохой урожай.

— Тебе не приходило в голову, что твой Елагин давно знает, кто ты и кто такой Даниэль? — спрашивал Вадик, заводясь все сильнее. — Ты бесконтрольно доверяла мальчика, что мешало ему тайно сделать тест на отцовство, или ты думаешь, он слепой? Дальше он обвинит тебя в инсценировке собственной смерти, потом через суд восстановит ваш брак, отберет у тебя сына и деньги. И если начнешь отпираться, будто ничего не знаешь, запрет в психушку.

Саломия внимательно слушала, а Вадим продолжал:

— Или он задумал соблазнить тебя, а потом каким-то образом подставить.

— Как? — поинтересовалась Саломия, поражаясь безграничной фантазии человека, чью любовь тщетно заставляла себя принять целых восемь лет.

— Да как угодно, скрытые камеры, видео или фото, ты хочешь, чтобы твое лицо без повязки появилось в сети?

— А я что, в самом деле такая безобразная?

— Зачем ты меня провоцируешь, Сальма, ты прекрасно понимаешь, что я имел в виду, — поморщился Вадим, — просто твой Елагин…

— Ты сам говорил, что за деньги можно решить все, вот и решай, — оборвала его Саломия и отвернулась, давая понять, что разговор окончен. Но сомнения уже цвели буйным цветом.

Что, если правда Никита все знает? Тогда его тяга к ребенку понятна и обоснована, а вот напротив их дальнейших взаимоотношений вполне можно поставить жирный вопросительный знак. Или крест. Вот только Даньку жалко до слез и не только его, а и того малыша, которого так просил у нее Никита…

Впрочем, если Вадим прав и Елагин лишь манипулирует ею, никакого малыша не будет, и Саломии вдруг стало так жаль, что даже слезы выступили. Она ведь успела нарисовать эту кудрявую темноволосую девочку с голубыми, как у всех Елагиных, глазами.

— Госпожа Фон-Россель, мы снижаемся, — заглянула в салон бортпроводница. Саломия со вздохом кивнула девушке и затормошила спящего сына.

* * *Данька щурился и крутился вьюном, держась за ее руку, и Саломия понимала, кого он выглядывает. Елагин не замедлил явиться.

— Даниэль! Данька! — он знакомого голоса ее даже качнуло, сын выдернул ладошку и остановился, в нерешительности поглядывая то на мать, то на Никиту. Но тот широко расставил руки, и Данил помчался навстречу, а потом прыгнул ему на шею, и у Саломии внутри запищал тревожный маячок. Знает, явно знает. Не может не знать. Ну не любят так чужих детей, а Никита прямо светился от счастья, при этом на нее даже не смотрел. — Ну привет, мой хороший!"

"Наконец соизволил заметить Саломию, при этом взгляд у него был несколько сконфуженный.