Я не Монте-Кристо

Они смотрели с Данькой фильм и заснули на диване, а когда утром Данька заворочался, а потом поднялся в туалет, Никита увидел, что Сальма спит возле сына, только так странно, свернувшись клубочком и подложив ладонь под щеку, как маленькая девочка, как спала его Саломия…

Она казалась очень хрупкой и беззащитной, ну какой с нее враг? Никита тогда чуть не поддался соблазну, даже руку протянул, чтобы отодвинуть повязку, а потом испугался, укрыл Сальму пледом и пошел искать Даньку. Он вдруг понял, что его тогда испугало. Никита видел в Сальме Саломию, всегда, с самого начала.

То ли потому что они примерно одного роста, то ли потому что Сальма тоже была слишком тоненькой — он хорошо помнил ее руку, когда она показывала ему рубцы, Никита на них и не глянул, он смотрел на изящные тонкие кисти, до боли напоминающие ему руки Саломии. Сальма почти все время молчала, ее безмолвное присутствие и давало ощущение того, что где-то здесь, рядом, его любимая, его Мия. А еще то, что она была в маске.

Сейчас Никита знал точно, если он увидит лицо Сальмы, оно приобретет в его сознании реальные очертания, и тогда он снова потеряет свою Саломию. Вскочил и принялся наматывать круги по берегу. И как он сразу не догадался, его воображение попросту сыграло с ним злую шутку, наложив на безликую Сальму образ его нежной девочки, оттого ему было так хорошо и спокойно той ночью, оттого и возникло то странное чувство, будто это его семья, настоящая семья, которую он не заслужил, но которая появилась у него вопреки ожиданиям…

Понять-то понял, а что теперь со всем этим пониманием делать? Когда он уезжал, Сальма сказала, что согласна родить от него ребенка, и ее мотивы были как раз Елагину близки и понятны. Девочка Алина до сих пор любила предавшего ее мужа, как сам Никита любил бросившую его Саломию. Елагин усмехнулся и запрокинул голову, разглядывая темнеющее небо.

Сальма со своим искалеченным телом идеально подходит для его искалеченной души, вот только нужно ли ей это? Ради ребенка Никита готов был жениться на ней хоть сейчас, но здесь существенным препятствием становилось то самое проклятое наследство Фон-Росселей, воистину ставшее для Елагина роковым. Насколько Никите было бы легче, будь Сальма обычной девчонкой Алиной, ведь его в первую очередь можно заподозрить в корысти, особенно если взять в расчет их продолжающуюся войну.

А воображение уже рисовало картину: Никита с Данькой счастливые и взьерошенные идут вдоль берега и несут свое снаряжение, неподалеку в тени стоит Сальма с маленьким ребенком на руках и счастливо им улыбается. Вот только вместо нее опять возникла Саломия, и Никита яростно принялся растирать лицо.

Нужно перестать думать о Фон-Россель, пускай она сначала примет его приглашение, а там будет видно.