Тай-Пен

— Это замкнутое пространство, — продолжал я, на миг вспоминая, как примерно так же сержант-инструктор объяснял нам на пальцах действие взрывной волны. — Если мы заложим заряд не у земли, где сила взрыва утонет в глине, а вот сюда, на балку, под самую крышу, взрывная волна, запертая в этом каменном мешке, превратится в настоящий молот. Она ударит вверх, в стороны и, отразившись, обрушится вниз всей своей яростью. Она не просто сломает балку. Она уничтожит всю конструкцию. Створки рухнут, а сверху на головы стражи обрушится шквал из огня, кусков черепицы и пылающих щепок.

Я поднял глаза. На их лицах, обожженных ветром, было написано изумление, смешанное с прозрением.

— И на это, — заключил я, — нам хватит восьми шашек динамита. Экономия, господа!

— Дьявольская хитрость, — восхищенно пробормотал Левицкий, с уважением глядя на мой чертеж.

— Это не хитрость. — Я стер схему сапогом. — Это опыт.

План утвердился без единого возражения.

— Значит так, — разборчиво, твердым тоном объяснил я диспозицию предстоящего боя. — На рассвете занимаем исходные позиции. Устраняем выстрелами стражу, казаки будут стрелять, а там и ворота взрываем.

После взрыва казаки прямо на конях врываются в пролом и скачут в центр городка. Ваша задача — блокировать ямэнь и казарму, не позволить хунхузам разбежаться по городу, — обратился я к хорунжему. — За вами мы. Обеспечим удержание ворот, будем вгрызаться в первые дома, чтобы захватить плацдарм. Лян Фу, твои люди идут следом за казаками. Будете давить их главные силы, прочесывать кварталы — вам это проще всего, вы хоть немного понимаете местное наречие. Нанайцы Аодяна — резерв. Ударим ими там, где будет туже всего. Вопросы?

Вопросов не было. Костер быстро, без углей, прогорал прямо в пепел. В ночной тишине мы разошлись готовиться к штурму, и каждый из нас уже вел в мыслях свой бой."

"Спать нам сегодня не довелось. Недолгие сборы — и вот уже отряд выдвигается навстречу неизвестности. В предрассветных сумерках мы приближались к городу, стараясь не шуметь. Особенно ловко это получалось у нанайцев — их ноги ступали по земле бесшумно, будто они были не людьми, а тенями. Ничего не подозревающий городок спал. Лишь на воротной башне тускло мерцал одинокий фонарь, выхватывая из темноты фигуру сонного часового.

— Хорунжий, начинаем! — прошептал я, и два казака вскинули ружья.

Рядом со мной появилось широкое лицо Сафара. Он знаком попросил разрешения выстрелить по часовому.

— Стреляй, Сафарка! — разрешил я. — Но потом держись в стороне. Не выздоровел ты еще для боя.

Башкир нервным движением закинул назад прядь волос, мешавшую целиться, и приложился к ложу своей дальнобойной тулки.

С разных сторон сухо щелкнули два штуцера, громыхнул ствол Сафара.