4
0Дальнейший путь лежал на вершину ближайшей сопки, откуда, по словам Ичень Линя, селение было видно как на ладони.
Привязав коней к иве, мы начали карабкаться по каменистому, осыпающемуся склону. Подъем стал для приказчика настоящей пыткой. Он цеплялся за камни и кусты пухлыми, белыми пальцами, скользил на осыпях, его шелковый халат превращался в лохмотья на цепких ветках дикой жимолости. Он пыхтел, как пробитый кузнечный мех, по лицу градом катился пот, смешиваясь с грязью и слезами ужаса. Но каждый раз, когда толстяк собирался присесть отдохнуть, Мышляев доставал револьвер, и пленник, бледнея и трясясь от ужаса, продолжал путь.
К вершине он вполз на четвереньках и обессиленно рухнул у моих ног, сотрясаясь от рыданий.
Но нам было не до него. С высоты Силинцзы лежал перед нами в уютной горной долине. Выглядело все это как настоящая природная крепость. С двух сторон его подпирали отвесные скальные отроги, непроходимые даже для козы. С двух других, самых уязвимых, он был опоясан крепкой глинобитной стеной с бойницами и зубцами.
— Крепкий орешек, — процедил сквозь зубы Мышляев, не отрываясь от подзорной трубы.
Ичень Линь, чуть отдышавшись, начал тыкать дрожащим пальцем.
— Вон, большой, с красной черепицей — ямэнь! — переводил Лян Фу его полузадушенный лепет. — Там господин Тулишэнь. Длинные строения — казармы. Охрана вся там. Вон там — амбары. У стены — арсенал…
Мы смотрели с вершины на этот засыпающий маньчжурский городок, и каждый из нас видел одно и то же, но думал о своем. Я смотрел на крепость и мысленно раскладывал ее на части. Штурмовать стены — это самоубийство, проломить их не в наших силах. Пожалуй, даже для современной артиллерии это было бы непростой задачей.
— Владимир Александрович, — спросил я Левицкого, — сколько динамита у нас осталось?
Тот быстро прикинул что-то в уме.
— Должно быть еще восемнадцать или девятнадцать шашек!
— Как полагаешь, хватит их, чтобы взорвать эти ворота?
— Не знаю, Серж. Надо посмотреть!"
"Левицкий и Мышялев долго и внимательно изучали ворота, передавая друг другу подзорную трубу.
Под вечер одетый в синюю куртку стражник с гуаньдао закрыл ворота, но сам «на часах» не остался, доверив ночную охрану города одному лишь засову. Большая ошибка…
— Думаю, что хватит, — наконец произнес Левицкий, отрываясь от оптического прибора. — Только придется потратить весь динамит.
Услышав это, я призадумался. Тратить весь динамит на ворота мне очень не хотелось. Неизвестно, как будет складываться бой внутри города — наверняка там бы тоже пригодилось несколько шашек.
