Тай-Пен

Наконец явился с похорон Лян Фу, и можно было приступить к делу.

— Лян Фу, переводи, — приказал я, усаживаясь на окованный сундук. — И первым делом сообщи этому куску дерьма, что если он хочет жить, то пусть ничего не скрывает!

Допрос не занял много времени. В этот раз не понадобилось даже угрозы пытки: хватило одного моего взгляда, мрачного молчания Лян Фу и воспоминаний о недавней бойне, чтобы приказчик раскололся. Я задавал вопросы один за другим: где, сколько, как. Он лепетал, заикался, плакал, но отвечал подробно.

— Говорит, до главного прииска двести ли, — перевел Лян Фу с таким презрением, будто говорил о дохлой собаке.

Вспомнив, что один ли — это примерно полверсты, я понял, что нам надо будет преодолеть около ста километров. Не так уж и много, с одной стороны. Но гораздо важнее расстояния —состояние дороги.

— Спроси, как туда обычно добираются. Есть ли дорога или хотя бы тропа?

Ичень заговорил снова, жестикулируя, будто руками хотел выкопать себе спасение.

— У них караван. Арбы, повозки, — перевел Лян Фу. — Все наладил Тулишэнь.

— Лошади? — Я прищурился. — У них есть лошади?

Толстяк дернулся, замахал руками, показывая куда-то за стену.

— Там! — выкрикнул он и что-то быстро залопотал.

— За фанзами, — перевел Лян Фу, — в стороне от импаня загоны, сарай для верблюдов, конюшни. Лошади, верблюды для перевалов. Повозки под навесами. Все в исправности!

Я кивнул Мышляеву. Тот исчез, а я дал приказчику десять минут, в течение которых он успел поклясться всеми богами и чертями, что совершенно нам предан и готов служить.

Отправленный на проверку Мышляев скоро вернулся. Его доклад был краток: все так, как и говорил толстяк. За фанзами действительно обнаружились просторные загоны, а под длинным навесом — целый транспортный парк.

Повозки оказались на удивление добротными: на высоких, окованных железом колесах с крепкими осями, покрытыми черным, лоснящимися даже в пыли лаком. Я насчитал восемь грузовых арб. Девятая стояла особняком, щегольская, видать, для самого Тулишэня — красного дерева, с резными бортами, бархатным балдахином, с украшениями из слоновой кости, да еще и на рессорах, обещавших мягкий ход.

Картинка сложилась сразу: не изнурительный пеший марш-бросок, а быстрый конно-колесный рейд. Да и добычу удобней будет вывозить. Наш отряд становился подвижным.

— Значит так, — приказал я Левицкому. — Повозки грузить по полной! Провиант, порох, свинец, все остатки динамита. Раненых — туда же. Бойцов будем подсаживать по очереди: одни идут пешком, другие едут и отдыхают. Так мы дойдем свежие и злые, как черти.