14
0
Какое-то время мы с лошадью играли: она пыталась меня утопить и искусать до крови, я — влезть ей на спину.
Игра нравилась, в общем-то, нам обеим, я была в этом уверена.
Когда я подняла повыше уздечку, лошадь возмущенно заржала, отпрыгнула подальше, но я была проворнее. Схватила ее за гриву и наконец забралась на спину, крепко обхватив толстую шею руками.
В злобном ржании мне послышалось что-то вроде: “Ах, так?”
Игра вышла на новый уровень, я наглоталась воды и отбила все тело, раз за разом падая в воду и ударяясь о дно.
Мои волосы после таких игр намокли, в них запутались водоросли и ракушки, одежда стала тяжелой.
В конце концов, когда я уже была на последнем издыхании, лошадь, кажется, сдалась (хотя, скорее, сделала вид) — должно быть, тоже устала. Только фыркнула напоследок, пока несла меня к берегу. Должно быть, это значило что-то вроде: “Я еще отомщу”.
Месть — это хорошо. Мало что связывает крепче.
Наше с ней знакомство официально можно было считать состоявшимся.
Я чувствовала нити магии, которые уже потянулись от меня — к ней, а от нее — ко мне и не могла в это поверить. Кажется, получилось.
— Назову тебя Лихорадка, — решила я, поглаживая блестящий черный бок, облепленный песком. Лошадь лежала на берегу, наполовину погрузившись в воду, я сидела на корточках рядом.
В ответ на мои слова она презрительно фыркнула.
— Любовная? — спросил Лайтвуд, отряхивая от ила белоснежные когда-то брюки.
— Смертельная.
Я отошла подальше от берега, собрала несколько сухих веток и развела костер, усевшись на какую-то старую корягу. От усталости ломило кости — но они, хотя бы, были целы. Почти все, не считая ребер.
Хотелось улыбаться. Костер потрескивал.
В руку меня кусал комар — это он зря.
Кровь темных исключительно ядовита.
— Даже не пытаетесь сбежать? — спросил подошедший Лайтвуд.
Я отмахнулась.
Чтобы бежать — нужно было двигаться, а для этого у меня не было сил.
Лайдвуд сел напротив костра, протянул к огню руки. Я вздрогнула и только в этот момент вспомнила, что я вообще-то не простая смертая, а темный маг. Высушив одежду, вздохнула с облегчением. Лайтвуд последовал моему примеру.
Он ничего не говорил, только тяжело и внимательно на меня смотрел.
Любопытная Лихорадка подобралась к костру, понюхала огонь и фыркнула: что, мол, вам тут может нравиться, костер ведь — теплый.
— Будешь дерзить — скормлю тебе стряпню Ренфилда, — пригрозила я.
Фыркнув еще громче, лошадь вернулась к реке, и я почувствовала, как новая, только крепнущая, магическая связь между нами натянулась сильнее.
В голове крутилась какая-то мысль, которую я никак не могла поймать за хвост.
Что-то о приручении темных существ и о том, что с ними нужно вести себя по их правилам.
