14
0
Парочка устроилась на траве, переплетясь конечностями так плотно, как будто у них в родне были осьминоги.
Я смотрела на обнаженную мужскую спину и думала, что послать в нее файерболл — будет как-то мелко и предсказуемо.
Нужно придумать что-то поизящнее.
Но что?
— Готфрид… — выдохнула женщина.
Как ей пришло в голову встречаться с кем-то, носящим такое дурацкое имя? Гот-фрид. Звучит как название одного из блюд Ренфилда, которые он готовит в редкие минуты вдохновения и есть которые совершенно невозможно.
— Да, моя барабулька…
— Ты ведь на мне женишься? Мой отец…
— Конечно, дорогая.
Ответ прозвучал уж очень поспешно.
Еще более поспешно хитрый Готфрид потянул вверх юбку “дорогой”.
Я прищурилась. Так-так-так…
— Давай подождем до свадьбы? — выдохнула женщина, и Готфрид замер. — Ты поговоришь с моим отцом, он благословит нас, и мы поженимся.
— Зачем ждать, если мы любим друг друга?
Исподняя сорочка женщины задралась, обнажая стройные ноги.
А Готфрид не промах!
Интересно, скольких еще женщин он водит к реке?
Кажется, мое вмешательство здесь не требуется, все и так идет как нельзя лучше. Коварный соблазнитель, невинная обманутая женщина…
Тут вмешиваться — только все портить.
Я наклонила голову. Мы находились в той части столицы, которая принадлежала темным магам. Светлые почему-то считали, что мы портим жизнь обычным людям, которые живут здесь.
Но секрет состоял в том, что по большей части мы были слишком ленивы, чтобы вмешиваться в дела обычных людей.
Они и сами неплохо справлялись.
Вот как сейчас.
И все-таки именно сейчас хотелось бы как-то вмешаться.
И совсем не потому, что внутри вдруг кольнуло острым чувством несправедливости.
Просто… почему бы и нет?
Я обернулась к Лайтвуду, но не успела даже рта открыть, потому что он как раз в этот момент щелкнул пальцами, и белая искра, отделившись от его руки, ударилась прямо в спину Готфрида.
Это еще что?
— А ты и так на все согласна, — вдруг сказал мужчина.
Влюбленные замерли.
— Готфрид? — переспросила женщина дрогнувшим голосом.
— Зачем ждать, если ты и так на все согласна. — Готфрид зажал себе рот, но слова все равно сыпались из его рта: — А жениться я вообще не собираюсь, зачем, если в реке еще столько рыбы. Ты даже не самая хорошенькая.
— Что?
Повисшую тишину разрезал звук пощечины.
Лайтвуд хмыкнул, скрестив руки на груди.
Женщина, оттолкнув беднягу Готфрида, вскочила, одернула платье резким наполненным гневом жестом.
— Подлец!
Новая пощечина. Ауч! Больно, должно быть.
Я довольно улыбнулась.
— Но барабулька…
Женщина уже не слушала. Поправив одежду, она зашагала по тропинке прочь от реки, а Готфрид так и остался стоять, изо всех сил зажимая руками рот.
Вид у него был жалким.
