7
0
— Держитесь подальше. Эта змея ядовита.
Испуганным он не выглядел. Смотрел на змею, которая уже успела сползти с плеча немного вниз и устроиться у него на груди серебристой цепью. Ядовитая, смертносная. Один укус в шею — и смерть наступит неминуемо через пару десятков минут.
Если не ввести противоядие, конечно. Оно у меня было, но…
Я еще не решила, использовать ли его.
Пускай Лайтвуд умоляет, пускай говорит, что все было ошибкой, что он никогда-никогда на мне не женится. И тогда, может быть…
Я блаженно зажмурилась, предвкушая триумф.
Вот и на вас нашлась управа, лорд Лайтвуд.
Змея, до этого ползающая по груди Лайтвуда, вдруг поднял голову и уставилась ему в лицо.
Зашипела, открыв черную изнутри смертоносную пасть.
Напряглась, готовясь к атаке.
Вот так, еще немного.
Лайтвуд поднял руку, змея зашипела снова.
Конечно, со змеями нельзя так, они ведь пугаются таких жестов и потому — могут укусить.
Но того-то мне и надо!
Давай, Лайтвуд.
Он поднес руку к голове змеи и кончиком указательного пальца поскреб ее макушку.
Змея, секунду назад шипящая, захлопнула пасть и замерла, а потом вдруг бросилась вперед.
— О нет! Она его укусила! — трагически воскликнула я. — Как жаль! Лорд Лайтвуд! Я не хотела… — увидев, что происходит на самом деле, я осеклась. — Что?!
Проклятый!
Змея не укусила Лайтвуда.
Она терлась о его щеку, как кошка, и время от времени ласково шипела.
Дотронувшись до тела змеи рукой, Лайтвуд позволил ей обмотаться вокруг предплечья и поднес к лицу.
Улыбнулся, глядя в черные глазки-пуговки одного из самых смертоносных существ в мире.
— Какой чудесный свадебный подарок, мисс Медея! Я бесконечно тронут!
Он снова почесал змею… я бы назвала это ""за ушком"", если бы у нее были уши.
Улыбка Лайтвуда смотрелась до странного искренне.
Что?!
Это же черная мамба, а не ручной котенок! Он ослеп?!
Оглянувшись на светлых, я увидела у них на лицах такой же шок, как испытывала сама.
Ну слава Проклятому, я не сошла с ума по крайней мере. Но что, провались тут все, творит этот светлый?! Что ему от меня надо?! Стало... страшно. До липкого ужаса. Я ощутила... безысходность. Отчаянье.
Продолжая гладить змею, Лайтвуд обернулся на меня с ухмылкой.
Вдруг мама громко всхлипнула и закрыла лицо руками. Совсем не изящно, как всегда, а как-то очень... по-человечески.
— Моника! — подлетел к ней обеспокоенный отец. — Что с тобой? Ты в порядке?"
"— Ах! — всхлипнула мама, тряхнув головой. На самом деле плачет?! — Наша малышка наконец-то нашла того единственного, кто испортит ей жизнь, украдет лучшие годы и отравит существование! Это так... трогательно.
Преодолев секундное замешательство, я обернулась к Лайтвуду. Тот невозмутимо поглаживал кончиками пальцев серебристую черную мамбу, обвившуюся вокруг его руки. Улыбался, удивительно мягко.
