7
0Странно. Это было не постное лицо светлого, а настоящая улыбка.
Мерзость.
Мерзость?..
Да что он так уставился на эту змею?!
Ну меня так не смотрел.
Стоп.
А мне какое дело? Я же не хочу, чтобы он на меня смотрел! Так или не так — неважно!
Я открыла рот и тут же его закрыла. В груди происходило… что-то странное. Я такого никогда не чувствовала. Пока я смотрела на Лайтвуда, на то, как он гладит змею, я чувствовала… подходящих слов подобрать не выходило.
Ярость? Отвращение? Неприязнь? Хоть немного!
Намного больше это было похоже на… нежность?..
Проклятый побери!
Я поморщилась и встряхнулась, пытаясь сбросить с себя даже мысли о таком.
Это же — и до любви недалеко. Какое унижение.
Нужно взять себя в руки, я же темная! Мой ум — вот, чем я должна руководствоваться. Ум, холодный расчет и священный эгоизм.
Это все влияние Лайтвуда, не зря он Верховный светлых. Даже находиться с ним в одной комнате опасно!
Взяв себя в руки, я заявила, чеканя слова:
— Вы довели мою мать до слез, лорд Лайтвуд! Ваша стража вломилась в мой дом! Я не могу выйти за вас замуж!
— По помытому вломились! — поддакнул Ренфилд, неодобрительно глядя на ботинки светлых. — А убирать кто будет?
— Мы… — Светлые как-то дружно потупились, заозирались и схлопнули заготовки боевых (защитных! все время забываю, что у них это по-другому называется) заклинаний. — Извините, мисс Даркмор… мы… так тревога же…
— Вы все правильно сделали, — кивнул Лайтвуд, его низкий спокойный голос разом заполнил собой всю столовую. — Я пришлю тех, кто сможет вымыть полы.
— И обои на втором этаже поклеить, — вставил Ренфилд.
— Это лишнее, — отбился Лайтвуд и обернулся к моим родителям: — Леди Даркмор…
— Для вас просто Моника! — улыбнулась матушка, элегантно промакивая глаза платком. — Пустое, не стоит беспокойства. Такой приятный обед!
Никакой поддержки в этой семье.
Матушка уже успокоилась достаточно, чтобы поправить декольте и метнуть в растерявшихся светлых кокетливый, испуганный и призывный взгляд одновременно.
Отец подобрался и тоже метнул в светлых взгляд — угрожающий.
Мне даже стало их немного жалко.
Лайтвуд погладил змею, которая вдруг возомнила себя котенком и только что не мурлыкала, повиснув у него на шее.
— Обсудим званый обед? — невозмутимо спросил Лайтвуд. — Я думаю — к концу месяца. Я хотел бы познакомить Медею с моей семьей. Официальная помолвка, а через пару недель — свадьба. В начале лета.
— Только через мой труп! — не выдержала я. — Хотя нет. Через ваш!
Тишина.
— Моника… — позвал отец матушку. — Помнишь, ты…
— Сказала тебе то же самое, дорогой, когда ты сделал мне предложение! Это так… — матушка осеклась и снова промокнула платком глаза. Встряхнулась и улыбнулась.
