Счастливая земля

Под конец последней мировой войны у нас, вернее еще у них, стоял полк СС, которому было нечего делать, поскольку делать уже было нечего, и есть такие дела, с которыми даже тот, с подземелий, не справится, также и потому, что это его устраивает. Надо предполагать, он хотел быть в Польше, ибо тут всегда беда и нет никакой надежды. Эсэсовцы притащили к себе заключенных из Гросс-Розена, но те по пути пешком по большей части поумирали. Тогда похватали дезертиров и бросили их в подземелья. И тут двинулись большевики.

Большевицкий майор[20], который занял замок, быстро сделал карьеру, стал генералом, и его даже по телевизору показывали. Было у него три жены, и все убили себя в годовщину взятия города. Последнюю держал под замком, но все равно убилась, ствол в глаз – и труп. Поэтому замок закрыт, чтоб люди больше не умирали, а жили так, как должны, или так, как могут своими силами."

"От себя могу под конец добавить, что надо было прогонять кладоискателей. Отец мне рассказывал, что аптекарь, у которого аптеку отобрали и брата убили, пошел этого брата искать в подземелья, хотя и говорил, что ради Польши. Это был 1953 год. А зимой 82-го богатых супругов надо было от самых стен возвращать, это я уж и сам помню. Все еще спускаются молодые и старые, которые думают, что у них нет ничего, или пытаются вернуть то, что когда-то у них было, а та штука ждет и никому покою не дает.

3С того памятного лета я не покидал Рыкусмыку. И хотел, чтобы так оно и оставалось. Вильчур настаивал, чтобы я вел машину по дороге в Легницу. Я не умел. В итоге, весь дрожа, он уселся за руль. Мы проезжали невысокие дома, кресты, свалившиеся на оградки, и фигурки святых на белых постаментах. Вильчура сотрясали судороги, и я боялся, что он нас угробит.

Легница оказалась больше, чем в моих воспоминаниях, полной высоких рыжих домов и людей, что заказывали в заведениях кофе, а не мороженое в вафельных стаканчиках. В участке мы провели долгие часы. Вильчур исчез в одном из кабинетов, мне пришлось ждать. Меня вызвали в другой. Лысый полицейский долго выспрашивал, что я видел, и мне пришлось повторять одно и то же несколько раз. Я притворился еще более глупым, чем на самом деле.

Комиссариат здесь был больше и лучше устроенным, чем наш в Рыкусмыку, полицейские казались выше и лучше обученными. Тот, что со мной разговаривал, подбирал слова осторожно, словно не хотел меня обидеть. Я потратил довольно много времени, чтоб прочитать собственные показания. Подписался, и мне пришлось ждать снаружи, потому что Вильчура повезли в больницу. Я бродил по городу и в конце концов пошел на маршрутку.