Счастливая земля

Если вы не уложитесь, то на Рождество получите повестку в суд, а я позабочусь о том, чтобы уже вы потеряли свой дом. Возвратом того, что я заплатил, дело не кончится. Можете быть абсолютно в этом уверены. – Кратош потянулся за договором и долго читал. – Там будет живая изгородь?

– В каком смысле?

– В смысле живой изгороди. В проекте она есть, но если вы присмотритесь, то на разных визуализациях имеет разную высоту. Я понимаю, что такие мелочи трудно планировать точно. Я хотел бы знать, будем ли мы отгорожены от других домов живой изгородью, или, может быть, разумнее было бы поставить забор?

– А почему вы меня об этом спрашиваете? Это зависит от вас. От владельцев.

Кратош читал еще полчаса. Подписал и мгновенно превратился в неясное пятно. Цвета исчезли. Сташек ждал, пока мужчина выйдет, а потом долго тер веки и медленно дышал, пытаясь успокоить пульс и взгляд.

4Сташек вышел, обошел такси, открыл дверь для Дорис и подтолкнул ее перед собой туда, где продавались цветы и лампадки. Шагал широко, чтобы не наступить в воду, а плащ увеличивал его плечи. Он был в высоких сапогах. Воротничок мягко облегал короткую шею.

Долго не мог решиться, попросил Дорис помочь, но в итоге сам выбрал венок и четыре красных лампадки с толстыми, как окорок, свечками. Сложил их в пакет, вытянул руки перед собой, проверяя, не сорвется ли. Сказал, что в это время толпы не будет, и оказался прав."

"Солнце притушило лампадки на Брудновском кладбище. Сташек никогда не мог найти нужную аллейку. Не знал почему и стыдился перед Дорис. Они миновали деревянную часовенку, закрытую наглухо и охраняемую двумя невысокими деревцами. Зашли между могил. Белый ангелочек закрывал глаза, словно не мог смотреть на два черных креста, выгнутых веревками могильщиков. Орел клевал связанную ногу. Могилы вязли в земле. Сташек нашел нужную. Дорис сказала, что поможет ему, а Сташек присмотрелся к выгоревшим лампадкам и начал перечислять, кто был у отца недавно, кто давно, а кто вообще забыл. На мать, добавил он, рассчитывать нечего, и пожал огромными плечами. Дорис подмела могилу. Уложили венок, щелкнули спички.

– Бедный папа, – сказал Сташек. Уселся на скамеечке рядом. – Я страшно на него злился, знаешь. Мне жаль, что он не может увидеть того, что мы сделали сейчас. Я на него злился за то, что должен был пахать с работягами. Наравне с другими. Я думал, он за что-то меня наказывает, а оказалось, что нет, благодаря этому я дошел туда, где я сейчас. Он с самого начала велел мне снимать собственную квартиру, представляешь?

Дорис присела рядом, попыталась взять его за руку. Сказала:

– Да ну что ж тут такого.

– Ну да, ну да. Мне просто выговориться надо. Он как уехал из Рыку, так для меня и мир кончился. Наверное, так и было.