4
0
Едва дыша и молясь, чтобы не скрипнула ни одна ступенька, спускаюсь на первый этаж. Вдруг мне чудятся шаги в дальнем углу коридора. Вжимаюсь спиной в стену. Не дышу. Показалось?
В несколько шагов преодолеваю оставшееся расстояние и нажимаю прохладную дверную ручку. Едва не плачу от счастья: Драконий Бог, как же мне повезло! Не заперто!
Проскальзываю внутрь, тихонько прикрываю за собой дверь, прислоняюсь к ней спиной, и только после этого с облегчением выдыхаю. Пляшущий тусклый свет канделябра выхватывает из темноты массивный рабочий стол, пустое кожаное кресло, аккуратную стопку листов пергамента на краю стола, перьевые ручки в подставке. Пахнет чернилами и воском.
Это кабинет старого лорда.
Делаю несколько шагов, ставлю увесистый канделябр на середину стола. В памяти тут же встают привычные сцены: вот старый лорд сгорбился нал листом пергамента и что-то старательно пишет, а я, будучи ещё малышкой, забираюсь к нему на колени, мешаю. И вместо того, чтобы отругать меня, он лишь треплет по голове, откладывает свой лист и даёт мне чистый — рисовать.
Его глаза в окружении сети глубоких морщинок лучатся бескрайней добротой, теплом и любовью.
От горьких воспоминаний в носу начинает щипать.
Моргаю несколько раз: всё в прошлом. Старого лорда, моего защитника, больше нет. Как нет и смысла ворошить давно ушедшее, у кабинета сейчас новый хозяин. При одной только мысли о Райгоне меня захлёстывает дикая злость.
Решительно обхожу стол, опускаюсь на колени. Открываю и закрываю, один за другим, несколько ящиков. Я должна найти замковую книгу! Не может быть, чтобы Райгон её уничтожил, она слишком ценная. Важнейший документ, в который вносятся все важные события, случившиеся в округе. В ней должна быть и запись о моём освобождении!
Вот она! Обнаружена в нижнем ящике! Тяжеленный талмуд с пыльной тёмно-зелёной обложкой. С глухим хлопком водружаю книгу на стол, пододвигаю канделябр, склоняюсь над ней. Сдуваю слой пыли с обложки и принимаюсь старательно перелистывать страницы.
Старательно слюнявлю палец, слышен лишь шелест страниц, да потрескивание фитиля в свече.
Спустя час тщетных поисков я готова реветь в голос от разочарования. Указано, сколько лошадей мы приобрели, сколько пшеницы собрали, сколько младенцев родилось в деревне за месяц, и даже покупка нового обеденного сервиза — отражены!
А обо мне ни слова! Обо мне и моей свободе — ничего! Словно меня здесь никогда не было!
Не знаю, сколько времени я сижу на полу позади письменного стола старого лорда, уронив голову на согнутые в локтях руки и жалея себя. Проклятые рабские браслеты давят на запястья, лоб и виски. Намеренно ударяюсь о них головой, словно наказывая себя. Как же я их ненавижу! Как мечтаю их снять!
Райгон никогда не позволит мне этого сделать.
