4
0Так что сегодня я — твой целитель, — глухо проговаривает Райгон и мне вдруг чудится, что в его голосе звучит скрытое сожаление.
Ну, конечно, не пристало дракону возиться с человечкой, ещё и рабыней! Вот и расстраивается, что вынужден делать это!
В поле зрения показывается рука Райгона с прозрачными чуть заострёнными ногтями, как у всех драконов, и перстнем с чёрным камнем на безымянном пальце. Двумя пальцами он удерживает баночку из чёрного камня с белыми вкраплениями размером с крупное яблоко. Внутри открытой баночки густая вязкая жижня тёмно-зелёного цвета.
Инстинктивно морщусь от резкого запаха, бьющего прямо в нос.
Сам Райгон исчезает из поля зрения, а в следующий момент я чувствую его горячие пальцы у себя на пояснице, рывок и треск рвущейся ткани. Ну, всё, платью окончательно конец: он разодрал его по всей спине… не слишком ли низко?
— Эй, там, — бурчу сердито, — на заднице у меня ран нет! Необязательно…"
"— Ещё поучи меня! — следует грубый ответ, после чего платье полностью стаскивают с моих плеч.
Прохладный воздух теперь щекочет не только спину, но и плечи, и бока. Интересно, если присесть вниз и заглянуть, там и грудь видно? Гаргулья срань! Что за ситуация? Хуже не придумаешь! Лежать беспомощной и полуголой перед Райгоном! Это же надо было так вляпаться! И что-то мне подсказывает, что это ещё далеко не конец всех моих мучений на сегодня.
Райгон опускается на стул чуть позади меня, на уровне поясницы.
Шея уже порядком затекла оглядываться на него, но я ни на секунду не могу расслабиться. Повернуться к врагу спиной? Ещё чего! Рискую свернуть себе шею, но продолжаю упрямо наблюдать за каждым его движением.
Райгон неторопливо закатывает рукава белоснежной рубашки, затем берёт одно из чистых белых полотенец, опускает его в таз. Звонко журчит вода, стекающая с мокрой ткани, когда сильные руки дракона её отжимают.
Запах ромашки усиливается, когда Райгон сворачивает вчетверо влажный кусок ткани.
— Будет щипать, — предупреждает он как раз в тот момент, когда спину обдаёт дикой режущей болью.
Уму непостижимо, как чувствительны и глубоки эти порезы. Проклятые гаргульи! Чтоб им всем крылья поотрывало! И их дурацкие когти — тоже! Драконий Бог!
Я уже не слежу за Райгоном. Утыкаюсь лицом в покрывало кровати и просто терплю мерзкую щиплющую боль на спине, словно сотни тысяч мельчайших иголок входят внутрь всякий раз, когда меня касается влажное полотенце.
Жмурюсь изо всех сил, но горячие слёзы всё равно прорывают плотину век и текут по щекам. Не хватало ещё доставлять Райгону удовольствие — рыдать у него на глазах. Стараюсь вести себя тише и плакать почти беззвучно, но приходится шмыгнуть пару раз, чтобы убрать сырость в носу.
К счастью, всему приходит конец, и моей экзекуции — тоже.
