Он придет

Я заполнил бланк, с поразительной легкостью подделав официальный документ. Девушка даже не удосужилась заглянуть в него и сразу же бросила в разделенный на узкие отсеки металлический ящик. Когда она ушла и скрылась за стеллажами, я метнулся к стороне «Л – Я», порылся среди «Н» – и нашел, что искал. Потихоньку сунул это в портфель и вернулся.

Она пришла через несколько минут.

– У меня тут три Брайана Адамса, доктор. Который ваш?

Я сделал вид, будто внимательно изучаю карточки, и выбрал одну наугад.

– Вот этот."

"– Если вы подпишете вот тут, – она вытащила еще один бланк, – я разрешу вам забрать ее на сутки.

– В этом нет нужды. Я посмотрю ее прямо тут.

Напустив на себя ученый вид, я пролистал историю болезни Брайана Адамса, одиннадцати лет, принятого для плановой тонзиллэктомии[82] пять лет назад, поцокал языком, покачал головой, накарябал в блокноте несколько бессмысленных пометок и отдал карточку обратно.

– Спасибо. Вы очень помогли.

Она не ответила, уже вернувшись в мир косметического камуфляжа и одежды, разработанной специально для садоинтеллектуалов.

Я нашел пустой кабинет дальше по коридору, прямо рядом с моргом, запер дверь изнутри и сел, чтобы изучить финальные хроники Гэри Немета.

Последние двадцать два часа своей жизни мальчишка провел в палате интенсивной терапии Западного педиатрического – ни секунды из них в сознании. С медицинской точки зрения дело было ясное: безнадежен. Принявший его интерн вел записи аккуратно и скрупулезно, снабдив их ярлыком «Авто vs. Пешеход», что на причудливом лексиконе медицины делало трагедию похожей на спортивное состязание.

Немет поступил по «Скорой», весь избитый и переломанный, с пробитым черепом; все функции, кроме основных физиологических, отсутствовали.

И все же, чтобы отсрочить неизбежное, были потрачены тысячи долларов и заполнено достаточное количество страниц, чтобы создать медицинскую карту толщиной с телефонный справочник. Я пролистал их: заметки медсестер, с их обязательным учетом принятого и выданного наружу, где живой еще ребенок сократился до кубических сантиметров телесных жидкостей, графики аппаратуры жизнеобеспечения, записи о прогрессе – довольно жестокая шутка, – заключения нейрохирургов и неврологов, нефрологов, радиологов и кардиологов, результаты анализов крови, рентгеновские снимки, сведения о сканировании, шунтировании, наложенных швах, внутривенных вливаниях, парентеральном питании, респираторной терапии и, наконец, вскрытии.

Изнутри к обложке был приколот степлером рапорт шерифа – еще один образец жаргонистического редукционизма. На этом столь же заумно-упрощенном диалекте Гэри Немет именовался «П» – потерпевший.