10
0И самое ужасное, отчего сжимается в ком желудок, — это то, что я понимаю: Петрова не блефует. Я, наверное, дура, раз вижу это в её прямом, сосредоточенном взгляде. Она готова выполнить своё обещание, если только я…
Но я же не могу поступить сама с собой так? А в моей голове уже рисуются страшные картинки разговора с мамой. Вижу её налитые гневом глаза. Я даже слышу, как она орёт на меня. И ещё вижу, как сейчас становлюсь на колени…
Меня тошнит. В висках давит. А Полина всё травит меня своим взглядом.
— Аня, слышишь… — Меня встряхивают, как тряпичную куклу.
Я наконец перестаю смотреть на Петрову. Отрешённо поднимаю глаза на Тима.
— Не вздумай! — Он обхватывает мои плечи, вдавливая в них пальцы.
Это причиняет мне боль, но выводит из ступора.
— Поехали отсюда, — шепчу я.
Не говоря больше ни слова, Тим направляет меня к машине, придерживая за плечи. Но Петрова молчать не собирается.
— Просветова, ну ты и дура. Я ведь больше предлагать не стану.
— Не слушай её, — тихо произносит мне над ухом Тим.
Но я торможу. Если это закончится для меня плохо, то пусть это плохо начнётся именно так. Облизав сухие губы, я оборачиваюсь к Петровой, а ладони Тима на моих плечах сжимаются. Только ему нечего бояться…
— Я не встану перед тобой на колени. Ты просто избалованная дрянь, — пускай осипшим и неуверенным голосом, но всё-таки произношу это.
— Дрянь так дрянь, — Полина спокойно реагирует на мои слова. Без ухмылок и крика. — Жди приказа об отчислении.
Сглотнув, я лишь киваю. Спасибо, что обошлось без драки. Но дышать вдруг становится как-то свободнее…
Хватка у меня на плечах ослабевает. Тим перестаёт удерживать меня. Мне даже мерещится, что он облегчённо выдыхает. Но мы не успеваем отвернуться от Петровой, как она опять подаёт голос:
— Горин! Почему она?
Полина теперь не сводит взгляда с Тимура. Он отвечает ей сразу же:
— Мне с ней хорошо, — жмёт плечами. Его ответ звучит как само собой разумеющееся.
А я с опаской кошусь на Петрову. Чёрт её знает, что в этой разукрашенной башке.
— А со мной что, было не хорошо? — Полина растерянно разводит руками и говорит с обидой: — Чего такого умеет делать она, чего не умею я? Сосёт что ли, лучше?
— Ты не только дрянь, но ещё и непробиваемая дура, — усмехается ей Тим.
И, пока побледневшая Полина глазеет на нас, Тим открывает мне пассажирскую дверь, жестом приглашая сесть.
Не спеша мы выезжаем с парковки, а Полина всё ещё стоит на месте. В зеркало бокового вида я смотрю, как к ней подходит её водитель, а она закуривает сигарету.
Испытала ли я облегчение оттого, что послала Петрову? Да.
Жаль, мою проблему это так и не решило.
***
Какое-то время я и Тим едем молча. Мы попали в самый час пик. Движение на дороге напряжённое: все так и норовят обогнать или подрезать. Да и сам Тимур ведёт машину нервно.
