10
0
— Я рассчитывала, что ты едешь извиниться передо мной за ту выходку в коридоре, — заявляет Полина, надменно вскинув подбородок.
— Да с какого ху… — тут же грубо басит он, но я не даю ему договорить. Побеседовать с Полиной в привычном для Тима быдловатом стиле мы всегда успеем.
— Я хочу решить всё мирно. — Делаю уверенный шаг вперёд, перекрывая собой закипающего Тимура. — Ты ведь прекрасно понимаешь, почему я тогда ударила тебя в туалете.
— Нет, погодите, — Полина трясёт головой. — Я хочу понять, какого чёрта ты, — она кривится и указывает на меня пальцем, — сейчас приехала с Гориным.
Я невольно кошусь на Тимура, преспокойно сидящего чуть позади меня на капоте. Он ловит мой взгляд и успокаивающе приподнимает уголки губ.
— Мы приехали сюда поговорить с тобой, — отвечает Тим.
— Мы? — голос Полины становится непохожим на себя. Он садится почти до хрипоты.
А сама Полина бледнеет. Да и её глаза готовы из орбит вылезть.
— Мы — это я и Аня, — Тимур чеканит каждое слово.
И это «мы» заставляет внутри меня всё сжаться. Особенно когда я вижу, как у Полины раздуваются ноздри. Она же не кинется опять на меня?
— Но ведь это же просто развлечение, да? — Её растерянный взгляд бегает от Тима ко мне. — Пока ты её не трахнешь. Как обычно. Ты и раньше так делал…
Но стоит ей после этих слов посмотреть на меня — нервно натягивающую манжеты своей толстовки на пальцы, как Полина усмехается. Правда, делает это очень демонстративно.
— А-а-а, ты уже её трахнул. Тогда почему она ещё рядом с тобой?
— Потому что тебя это не касается, — Тим просто ухмыляется на её вопрос.
И Полина как взрывается.
— Горин, ты из ума выжил?! — она орёт на всю парковку и с таким остервенением тычет в меня пальцем, что я невольно отступаю поближе к Тиму. Второй раз драться с Петровой я не хочу. — А когда ты слил в группу моё видео, это всё тоже было из за неё?! И теперь решил со мной договариваться?! Хорошо! Давайте договариваться! Но раз Тимурчик извиняться не хочет, то извинись ты! — выплёвывает Полина в мою сторону, сверкнув бешеными глазами.
А вот такого предложения я не жду. И даже ничего подумать и ответить не успеваю, потому что слышу позади угрожающее шипение Тима:
— Аня, даже не думай…
Я оказываюсь словно между двух огней. И это не Тим и Петрова. Это гордость, которую переступать не хочется, и крошечная надежда, что моё отчисление может и не случится… А что из этого для меня сейчас страшнее, я сама не знаю. Мои пальцы ещё сильнее сжимают манжеты толстовки и тянут их. Ноги становятся ватными, и горит лицо.
— Полин, — в своём же голосе я слышу дрожь, — я не хотела, чтобы всё так получилось… Но ты ведь сама меня спровоцировала.
— Не так. Я позвоню своим родителям, и тебя не отчислят.
