Никому о нас не говори (СИ)

Я даже этими чёртовыми деньгами нормально распорядиться не могу, — он разводит руками и с хлопком роняет их вдоль себя. — Если буду тратить их на гостиницы, то никогда не свалю из этого города. Я знаю, что не имею права тебя об этом просить, но если ты дашь мне дня два-три, чтобы я придумал, что мне делать дальше… — Тимур поднимает голову, подпирая затылком дверь. Смотрит куда-то вверх. И я вижу, как его кадык нервно дёргается вниз. — Ань, ты можешь сейчас не выгонять меня? Пожалуйста…

Просьба Тимура как бетонная плита. Она ложится на мои плечи, вызывая непреодолимое желание сесть. Что я и делаю. Один крошечный шажок вправо, и осторожно размещаюсь на краю стула.

Я понимаю — мне мало этого «пожалуйста». Я хочу… Нет. Мне нужно залезть в самое пекло мыслей того, кто сейчас навалился спиной на дверь и немигающим взглядом таранит потолок.

— Тимур, что вообще с тобой происходит? — тихо шепчу я.

— Я прошу у тебя время, чтобы найти другое жильё, — сдавленно произносит он, продолжая смотреть вверх.

— Я не об этом. Что. С тобой. Происходит, — не повышаю голос, но делю слова между собой чёткими паузами.

Кадык на шее Тимура опять дёргается. Но ответа на мой вопрос нет.

— Ты поругался с отцом?

— Я мечтаю, чтобы он сдох, — вдруг с жаром выплёвывает Тимур, направляя взгляд с потолка на меня. И он горит ненавистью.

Эти слова разрезают воздух. Они сказаны с такой жесткостью, что я теряюсь.

— Тим…

— Не смотри на меня так, — цедит он, а на лице уже заметны желваки от напряжения. — Убери сейчас из своего взгляда этот ужас. И осуждать не смей. Ты и понятия не имеешь, какая у меня семья и кто мои прекрасные мама и папа. Ты ничего не знаешь.

Я смотрю во все глаза на Тимура. Бесстрашно цепляюсь взглядом за его взгляд, источающий лишь одну ненависть.

— Так расскажи, — твёрдо прошу я.

— Что рассказать? — сверкнув глазами, шипит Тимур. — Как мой отец не постыдился перетрахать все дырки вокруг себя? Или то, что он и не скрывал свои поездки в баню к проституткам? Или рассказать, как мне было восемь и мы с матерью вернулись с какого-то курорта домой на день раньше, а нас там встретил мой папочка? Только не один. В его кабинете он и его кореш трахали одну бабу на двоих. А знаешь, что после всего этого сделала моя мать? Она любила моего отца. Понимаешь? Любила. Не меня. Его. А потом стала любить ещё и алкоголь. И после очередной измены моего папашки залезла в петлю. Здорово, правда? — Горин растягивает губы в омерзительной ухмылке.

Я каменею. С каждым произнёсенным словом Тимура моя душа тяжелеет на тонны. Я даже не успеваю понять, в какой момент бездонная ненависть в его красных, влажных глазах становится чёрной болью. Такой же неподвижной, как и сам Тимур, замерший у двери.