2
0
— Ты ведь не становишься опасным?
Микаел был близок к тому, чтобы махнуть на все рукой.
— Нет, избави Боже!
Она на миг прикрыла глаза.
— Хотя я не знаю, дорогая Анетта. Я просто прошу тебя о помощи. Дай мне свое тепло! Дай мне почувствовать, что я что-то значу для тебя!
Она опустила голову.
— Я в твоем распоряжении. Разве этого не достаточно?
— Нет. Этого не достаточно. Я не хочу делать ничего против твоей воли. Мне нужно, чтобы у тебя самой было желание к этому.
— Ты не добьешься от меня такого бесстыдства, — выдавила из себя Анетта.
Внутри Микаела все закипело.
— Почему же? Разве ты не моя жена?
— Да, твоя жена.
Недоумение его росло.
— Неужели ты ничего не понимаешь? Я же научился любить тебя! Разве ты не поняла это из моих писем? Находясь на войне, я вспоминал только о хорошем, что было между нами. Когда мы вместе смеялись, ощущая общность… Как же ты можешь говорить про уличную девку?
— Я получила строгое воспитание, как тебе известно.
— Я знаю, — ответил он, начиная приходить в ярость.
Но Анетта не замечала сигналов опасности.
— Долг жены — доставлять удовольствие мужу…
— Ты думаешь, ты это делаешь? — вырвалось у него.
— Нет! — воскликнула она. — Это легкомыслие! Когда я думаю об этом, мне становится стыдно, что я француженка!
Микаел встал из-за стола, схватил ее за руки и в ярости потащил вверх по лестнице.
— Микаел! — кричала она. — Помогите! Ты сошел с ума! Помогите, хоть кто-нибудь!..
Не обращая внимания на ее крики, он втащил ее в спальню, которая должна была быть и его спальней.
Лицо его было белым, как мел.
— Я постиг в совершенстве искусство самообуздания. Но и для меня существуют пределы, — сказал он, сдергивая с нее юбку. — Все эти годы я был деликатным и хотел таким остаться. Я надеялся, что ты дашь мне знать, что я тебе не совсем уж противен, но ты никогда словом не обмолвилась о том, что беспокоишься обо мне. И что я имею в итоге? Жену, которая меня боится! Которая зовет на помощь, стоит мне только дотронуться до нее!
Внезапно ярость его прошла. Он видел перед собой жалкое существо, стоящее посреди комнаты в нижней юбке, с бессильно опущенными руками, словно в ожидании Судного дня.
— О, Господи, — устало вздохнул Микаел, — я не могу больше бороться. Я пойду к себе. Я не потревожу тебя этой ночью — и в будущем тоже.
Воля к жизни угасла в нем. В полной безнадежности он закрыл за собой дверь и пошел в свою комнату. Не раздеваясь, он бросился на постель, зарылся лицом в подушки. Мысли его беспорядочно кружились, и он больше не улавливал их хода.
Он не знал, сколько он пролежал так, но вдруг услышал жалобный голос:
— Микаел…
Он повернул голову.
