4
0Я бы первый поломал руки тому, кто хотя бы подумает о чем-то подобном с участием моей жены, но ведь у ремня есть масса других применений. В особенности, если речь касается одной непослушной упрямой ослицы.
— Я буду кричать, - предупредила Нана.
— Конечно будешь, Шпилька. Что-то вроде «Да, Р’ран!», «Еще, Р’ран» и мое любимое «Трахай меня всю ночь, муж».
Черт, а ведь мне понравилось, как это звучит!
Надеюсь, Шпилька будет сопротивляться в полную силу, потому что нитка с лунными камнями сегодня, наконец, выполнит свое предназначение.
— Ты бы пришел ко мне, если бы Марго не сказала о ребенке? – в лоб спросила Шпилька.
— Что? – не сразу сообразил я, уже достаточно сильно нырнув в ту часть своих фантазий, где заставлял свою маленькую женушку кричать и извиваться подо мной.
— Не делай вид, что не услышал.
— У меня аллергия на тупости, Шпилька, поэтому иногда я намеренно пропускаю их мимо ушей. Будь добра повтори, что ты имеешь ввиду, если, конечно, это того стоит. Мое терпение не безгранично, а твоя выходка и так его исчерпала. Просто чтобы ты знала, - я сжал ремень сильнее, всем видом давая понять, что наказания ей не избежать и никакие попытки отвлечь меня на разговоры этому не помешают, - молчать о том, что ты носишь моего ребенка, было самой большой глупостью, какую ты только могла совершить. Что ты о себе возомнила? Мученица Нана?
— Я ничего не возомнила, я сделал выводы.
— Из чего, позволь узнать?
Она сжала кулаки, становясь злой. Насколько это вообще возможно с ее несчастным перепуганным видом. Ну что за хрень? Она до сих пор думает, что я чертов придурок и могу сделать ей больно? Нет, конечно, свое она получит, но ровно столько, сколько заслужила и не больше, чем она в состоянии вынести. Все эти кривляния в духе «Ах, мне страшно!» - чушь собачья. Я вижу, что ее все это заводит точно так же, как и меня.
— Из того, что ты второй раз просто берешь – и исчезаешь из моей жизни.
— Если ты забыла, женушка, я был занят тем, что выбивал дерьмо из своей жизни.
— Если ты забыл, муженек, мне не плевать на то, что происходит в твоей жизни!
Надо было видеть, как сверкнули ее глаза. Хлестко, почти болезненно хлестнули меня по лицу расплавленным серебром. Я невольно сделал паузу в нашей перепалке, наслаждаясь видом. Черт, у меня самая красивая жена, какую только можно пожелать в этом долбаном мире! А еще самая упрямая. И как бы мне ни хотелось поскорее затащить ее в нашу спальню, судя по всему, без вдалбливания в ее хорошенькую головку некоторых очевидных вещей дело у нас с мертвой точки не сдвинется.
— Я никогда от тебя не бегал, Шпилька. Потому что я никогда не был твоим до того момента, как пришел к тебе в ту ночь.
Конечно, ей это откровение не понравилось. Ну извини, заноза, сама напросилась.
