Неподчинение

Папа говорил, что это настоящий жемчуг. Имело ли это значение для Ясмин? Никакого. Заяц успокаивал, вместе со всеми своими хитрыми бусинками. Иногда, когда Ясмин пыталась уснуть, она прижимала к себе зайца, перебирала перламутровые жемчужинки, ей вспоминалось, откуда пошла эта привычка. Когда-то, так же засыпая, она перебирала лёгкие пряди маминых волос. Но воспоминание было таким размытым, что Ясмин ему не очень доверяла.

Теперь зайца у неё отобрали и бросили на пол в машине. Так же бросили дома собачку — она плакала. Тогда Ясмин терпела и даже уши не закрыла, папа бы злился.

— Ублюдок, — выругался папа, а потом повернулся к Ясмин. — Что стоишь? Пошли, я тебя тащить не должен.

Но Ясмин шагнула обратно к машине, крошечный шажок назад. Там — заяц. Там кровью пахнет, Ясмин помнит её запах, однажды повариха так сильно руку порезала, что этой кровью пахло на весь дом. Но там кажется спокойнее, чем с папой. Когда к ней шагнул один из охранников, Ясмин сделала то, чего никогда раньше не делала — завизжала.

Тогда папа сдался, и сам взял её на руки и унёс от зайца. Посадил в чужую машину и увёз.

— Почему я должна с ней возиться? — непритворно удивилась папина Алиса."

"Ясмин стояла в гостиной чужого дома. Здесь судя по всему не жили — кругом слои пыли. Ясмин шагнула ближе к пыльному зеркалу и нарисовала пальцем кривую рожицу. Рожица вышла некрасивой, но она была не такая чужая, как этот дом. Потом папа с Алисой спорили, а Ясмин посчитала все ступеньки и фотографии незнакомых людей на стенах.

— Мне пришлось распустить всю прислугу, — сердился папа. — Ты понимаешь? У меня охранник был липовый, а вдруг они и няню бы подкупили? А девочка наш единственный козырь.

Алиса вышла в гостиную и посмотрела на Ясмин сверху вниз. У мамы тоже были чёрные волосы, но мамины были тёплые. А у этой — по глазам словно режут, и глаза хочется закрыть. И смотрит — как на зверушку.

— Динар, у меня от её взгляда мурашки, — пожаловалась Алиса.

Ясмин пожалела Алису и отвела взгляд — ей не нравилось пугать людей. Даже злых. Поэтому она принялась считать сколько чашек стоит в серванте со стеклянными дверцами. У одной чашки отбита ручка.

— Да брось, с ней никаких хлопот, — папа обнял свою Алису со спины и смотреть на это было неприятно, только считать уже нечего. — Она даже не разговаривает. Если что, зови охрану.

А потом подхватил Ясмин на руки и понёс наверх, на второй этаж, закрыл в комнате. Ясмин подергала ручку — запер.