Неподчинение

Дом или здание, черной громадой нависавшее над нами, пугало, Саша вышел, хлопнув дверью, распахнул мою.

Глянул, точно ножом полоснул, и отвернулся, предлагая выйти.

— Если вы меня хотите убить, я бы предпочла место поживописнее.

Не ответил, зато другой голос, знакомый, вкрадчивый, произнес:

— Вот уж никогда об этом не мечтал.

Я обернулась, задохнувшись; Руслан прикурил, осветив лицо пламенем зажигалки, и продолжил:

— Ну, привет, Заяц.

Облегчение навалилось, отдавая слабостью в коленях, и чтобы удержаться, я за него схватилась, утыкаясь в мужскую грудь — надёжную, широкую.

— Не бойся, Заяц, все будет хорошо.



Глава 8. Руслан

У Зайки глаза такие огромные, широко распахнутые, в сумерках кажутся совсем чёрными. И смотрит на меня так, словно не верит. А потом шагнул вперёд, в грудь мою уткнулась, вхлипнула.

— Реветь только не вздумай, — испугался я.

Я, в принципе, ничего не боялся, но вот женские слезы… С детства помню, как плакала молча мать, так, чтобы я не видел, а я знал все, и вымораживало то, что помочь ничем не могу, тощий, долговязый и совершенно бесполезный мальчишка.

— Не буду, — различил по голосу, что улыбается.

У меня горло спазмом перехватило. Вот сели бы реветь вместе — замечательная картина. Сашка был бы в восторге.

— Теперь все хорошо будет, — приободрил неуклюже я. И по спине даже похлопал, словно верного товарища, придурок.

Зай от меня отстранилась, снова в глаза заглянула. Со стороны тянет сигаретным дымом — Сашка курить отошёл, и мне тоже курить дико хочется, терплю, не время.

— Там Ясмин. Я не могу её там оставить.

Маленькая девочка. Дочка Зай и того ублюдка, при мысли об этом выворачивает нутро. Но она права — оставить её там никак нельзя. И забрать тоже.

— Ты же понимаешь, — осторожно подбираю слова я, — что если сбежишь ты, это будет небольшой скандальчик. Жены, бывает, уходят от мужей. Но если мы украдем единственную внучку Бикбаева, и плевать, что он ею особо не интересуется…скандал будет ужасным. Давить будут и на твоего брата, и на нас.

Мы отходим от машины. Идём, под ногами асфальт, в серых пятнах заплаток. Тихо и темно. Я все же закуриваю.

— И что тогда делать?

Зай берет меня за руку. Её ладошка совсем крохотная по сравнению со мной, что не мудрено — во мне почти два метра роста, а в Зай чуть больше полутора.

— Тогда ты вернёшься, — заключаю я, и это мне ужасно не нравится. — Всё придётся переиграть. И быть гораздо хитрее. А тебе придётся быть сильнее, Зай. И пей лекарства, Сашка их подменит.