Неподчинение

В руках пакеты, из бумажного пахнет мясом — пусть ест, после кровопотери мясо жрать самое то.

На посту Игорек должен был сидеть, но я его не заметил. Стул пустой, куртка сверху лежит. Нахмурился, — придет, пизды получит за то, что работу свою не выполняет.

Сердцу было неспокойно, распахнул резко дверь: Зай на месте, сидит, в окно смотрит, хмурится.

Меня увидела, улыбнулась, — не ждала, я предупредил всех, что занят буду. На душе от улыбки одной, черт возьми, хорошо сразу так. Тепло.

— Где Игорёк? — спросил первым делом, Зай плечами пожала.

— Может, с медсёстрами флиртует.

"Сделал себе мысленно пометку, что яйца оторву кобелям этим. Достал еду, контейнер с огромным стейком сразу открыл, пусть ест, не доверяю я больничным харчам, даже элитным.

— Ешь, пока горячее.

Зай спорить не стала, вооружившись ножом и вилкой, начала орудовать в тарелке.

— Знаешь, — сказала задумчиво, — мне кажется, у меня паранойя.

Я насторожился, подался вперед:

— Подробней давай.

— Да смешно даже, — но я видел, что смешно ей не было, — сегодня медсестра новая пришла. Хотела капельницу поставить, но я отказалась, попросила врача.

— Почему? Тебе же капельницы часто ставят?

— У нее ногти с маникюром. Красные, алые такие. Длинные. А ещё… она очень настаивала, а мне капельницы ещё вчера отменили.

Мы молчали, только внутри молоточком стучало тревожное ""тук-тук-тук"". Виду не подал.

— Жуй, сейчас выясним, что это за маникюрный набор тут работает.

Игорька видно не было, я чертыхнулся, отошёл к окну. Достал мобилу, вызванивая горе-охранника.

Пока гудки шли, к палате нашей врач подошел, я обернулся, заметив его.

Гудки шли, Игорь не отвечал, я телефон сжимал, все просчитывая.

Я тогда понял — нельзя медлить. Окружили уже.

Врач удалился, я вошёл в палату, дверь за собой запер и спиной к ней прижался. Зай перестала жевать, замерла, на меня глядя. Глаза большие — большие, в них страх плещется.

— Собирайся, не будем ждать выписки. Только быстро и без вопросов. Переодевайся.

— Во что? — развела руками она.

С кровати подобралась, я в окно глянул. Третий этаж, высоко, внизу кустарники, а за ними — стоянка. Машин много, навскидку штук десять подозрительных.

Собрался позвонить Илье, но…времени нет, медлить нельзя. Сначала ее вывезу. Зай стояла в пижаме, обутая в тапочки пушистые. Приметная. Блядь.

— Пошли.

Ее ладошка маленькая, я сжимаю ее крепко и мы выходим в коридор. Он пуст, куртка, как маяк, так и валяется на стуле. Но — все потом.