Неподчинение

А у меня чуть сердце не разорвалось, не выдержала, подхватила её худенькое тельце, усадила на колени, стиснула в объятиях, что есть сил.

— Теперь все наладится, — обещала я. — Я…я больше не буду болеть. Не буду слабой. Мы справимся. Вместе.

И за руку её взяла. Ясмин чуть подумала, кивнула, соглашаясь, я запретила слезам литься — не хочу её напугать. Подумала вдруг, что ради неё, той, что зрела, набираясь сил внутри моего живота, я готова убивать. И с чёткой ясность осознала — буду убивать. Хочу. Хочу видеть, как он сдохнет, не осталось во мне гуманности. Во мне только ярость, ненависть и любовь к этой маленькой девчонке в пацанячьей одежде.

А ещё, на самом донышке что-то непознанное, щемящее по отношению к её отцу."

"— Маме нужно на капельницу, — вмешался Таир, — чтобы она скорее выздоровела и вернулась к тебе.

Ясмин снова кивнула. Помедлила немного, спрыгнула с лавочки. Уходя обернулась, пристально на меня посмотрев. Затем поравнялась со старушкой и пошла с ней в ногу. Я только сейчас заметила, что пожилая женщина идёт, стараясь не наступать на красные плитки дорожки, только на серые, и Ясмин так же.

— Три, — донеслось до меня.

 — Четыре. Пять.

Сердце снова сжалось. Но теперь хотелось скорее на капельницу, да я все что угодно готова была стерпеть, только бы схватить в охапку своего ребёнка и унести прочь отсюда. И весь остаток дня я улыбалась. Даже на капельнице, от которой меня мутило и сердце билось так, словно вырваться из груди хочет. Я все выдержу. Один раз я поймала себя на том, что напеваю вслух.

А потом… медсестра вошла. Хорошо мне знакомая, уколы она ставила легче всех. У неё в руках — веник. Иначе не назвать. Огромный букет багряно красных роз.

Красные, словно кляксы моей крови. Сердце тревожно екнуло. Не вязался такой вызывающий подарок ни с Русланом, ни с Таиром. Тимур мог бы, да, но где его черти носят?

— Нет, — покачала головой я и попятилась назад.

Медсестра вздохнула, словно я дите неразумное.

— Это от ваших близких. Я на всякий случай проверила, ничего опасного в нем нет.

Устроила букет в вазу и ушла. Дверь за ней закрылась, я осталась с цветами один на один. Шагнул к ним робко. Длинные стебли, упругие бутоны. Красиво, но красота эта…порочна. На одном из стеблей болтается открытка.

Я протягиваю руку, задеваю один из шипов, он с готовностью впивается в мою кожу. Слизываю выступившую каплю крови — солёная.

— Просто букет, — говорю я вслух.

Потому что, наверное, именно так люди и сходят с ума. Мне — страшно. И словно себе назло резко, одним движением открываю открытку. На ней всего два слова.

""Папочка соскучился""

И все бы ничего, только папы у меня много лет нет. Отшатываюсь. Думаю о том, что он везде меня найдёт. Что прятаться бесполезно. Что в моем бунте нет смысла.