4
0Я только я лезу в телефон, как из столовой, что соединена с кухонной зоной, выходит Рома и вытирает руки полотенцем.
— Без обеда никуда не отпущу.
— Ром… — криво улыбаюсь. — Я не голодна.
Я лгу. Я не завтракала, и скоро меня накроет дикий голод со слабостью и тремором рук.
— Врешь, — Рома перекидывает через плечо полотенце. — Пошли. Ты едва на ногах стоишь. Перекусим сэндвичами с кофе и поедем, раз тебе так не терпится в клоповник.
— Я выбрала приличную комнату.
— Как скажешь, — он кивает и скрещивает руки на груди, — а теперь за стол. Или мне тебя связать и накормить силком?
От тихой и уверенной угрозы я краснею и чувствую всполох желания подразнить Рому и проверить, насколько он серьезен. Шлепаю себя по щеке, чтобы прогнать глупые провокации.
— Зачем ты это сделала? — Рома удивленно приподнимает бровь.
— Тебе не понять, — пристыженно семеню мимо.
— Да, мне тебя очень трудно понять, — слышу в его голосе ревнивый упрек. — Ты любишь усложнять жизнь.
— Будем честными, — хмурюсь, — это вы с Ромой ее сначала хорошенько усложнили.
— И чем же?
— Играми своими.
— Не буду спорить, — Рома следует бесшумным и мягким шагом, как грациозный хищник, — но тогда все казалось простым и понятным.
— Вы могли меня послать далеко и надолго, когда я к вам пришла, — сжимаю и разжимаю вспотевшие ладони."
"— Не могли, — усмехается Рома и его шепот обжигает мое ухо, — ты была слишком красивая.
Разворачиваюсь и слабо толкаю его в грудь.
— Мы решили… — отступаю к столу, на котором красуются белые тарелки с аккуратными треугольниками из хлеба, ветчины и овощей. — Ром…
— Мы? — он смеется. — Это ты решила поддержать Тимура в его идиотской инициативе разбежаться. Я тебе сказал, — ослабляет галстук, глядя на меня прямо и спокойно, — я готов быть с тобой, но ты же…
Стискивает зубы и шумно выдыхает, сдерживая в себе гнев.
— Договаривай, — сердито щурюсь.
— Сука ненасытная, — цедит сквозь зубы, — одного мужика тебе мало.
— А кто в этом виноват? — развожу руки в стороны и повышаю голос. — Я была тихой мышью-девственницей! И была готова ею остаться до старости!
— Мышью-девственнцей? — озадаченно повторяет Рома и через мгновение смеется.
Громко смеется, будто я гениально пошутила. Может, мне в комики податься, и мышь-девственница будет моей коронной шуткой? Пунцовая и сердитая сажусь за стол и голодно вгрызаюсь в сэндвич. Рома продолжает смеяться.
— А мыши… — он сглатывает смешок и садится напротив, — бывают девственницами?
Молча жую и сверлю раздраженным взглядом Рому, который опять смеется.
— Если ты мышь, то мы тогда кто? — он прочищает горло и подхватывает сэндвич с тарелки.
— Наглые и бессовестные коты, — зло бубню с набитым ртом.
