4
0И ей в очередной раз никто не отвечает. Я предполагаю, что она звонит Петру Романовичу. Слишком уж она злится, что игнорируют ее звонок.
— Где мой сын? — топает она ногой. — Сначала психолог, теперь ты…
— Так ты в курсе, что психолог его направил к наркологу? — удивленно охаю я.
— Все его подозрения беспочвенны! Она мошенник… — мама сжимает телефон до тихого хруста. — Андрюша - милый мальчик…
— Который с ножами кидается на людей…
— Я в полицию позвоню…
— Да звони уже! — встаю и подхожу к маме. Стискиваю ее за плечи и всматриваюсь в бледное лицо. — Звони кому угодно, мам, но я не позволю тебе вернуть Андрея домой под свое крыло, пока ему не вправят мозги. У твоего ранимого мальчика проблемы. Очень большие проблемы и тебе грозит не иллюзорная перспектива его потерять. У него же нет тормозов и границ. И у меня вопрос, ма.
— Какой? — она вся сжимается.
Видимо, взгляд у меня дикий, а лицо злое и искажено к ней презрением.
— Петр Романович действительно требовал деньги или вы меня разыграли?
— Требовал, — мама сглатывает.
— Хорошо, — я улыбаюсь и приближаю лицо, — и он их получил от Ромы и Тимура?
Кивает. Крепче стискиваю ее тощие плечи.
— А легла ты под него по собственной воле?
— Аня, — мама всхлипывает и хочет отступить к двери, но я ее держу мертвой хваткой. — Все как-то… понимаешь… закрутилось…
— А что с деньгами, мамуль? — я улыбаюсь шире.
— Так… ремонт же…
— То есть этот хряк взгрел на деньги Рому и Тимура, под которых ты меня радостно подложила, и затащил тебя в койку. Без угроз, манипуляций и прочего дерьма?
— Он приличный человек…
Я одариваю маму звонкой и яростной пощечиной, от которой ее ведет в сторону. Оседает на пол, прижимает ладонь к щеке и приваливается к шкафу, в страхе уставившись на меня.
— Зато дочь у тебя неприличная, — накрываю лоб рукой.
— Анна? — в комнату заглядывает щуплый паренек с пакетами из плотного черного и матового картона. — Доставочка, — улыбается и добавляет, — из Интимо. Чуть вашей соседке не вручил всю эту красоту."
"Глава 43. Лжецы и лицедеи
А в пакетах кружевная красота. Несколько комплектов белья, шелковые сорочки и халатики. И все такое тоненькое, невесомое и изысканное, будто шили все эти трусики и бюстгальтеры волшебные эльфы, а не люди. Мама у шкафа всхлипывает. Откладываю белые трусики и перевожу на нее спокойный взгляд:
— Ты еще тут?
— За что ты так с матерью?
— Вот такая я неблагодарная и бессовестная дочь, — с холодным равнодушием улыбаюсь, — но и мать у меня под стать.
— Как ты смеешь?
— Смею, мама.
— Верни Андрюшу…
— Нет.
И происходит нечто. Мама раскрывает рот в крике. Голосит, бьет кулаками по полу, и в этот момент заходит хозяйка квартиры.
