3
0
— Егор… — шепчу я.
— Все, понял, — опять поправляет галстук на шее и смотрит на Лидию, — а теперь мы можем обсудить вопрос моей внезапной ревности и агрессии?
— Уточните, пожалуйста?
— Я вчера увидел, как на мою жену пялится один урод, когда она вышла из своего архива… Вот теперь хочу его убить.
— Да никто на меня не смотрел! — охаю я.
— Смотрел, — разворачивается ко мне, — а ты еще миленько ему улыбнулась.
— Чего? Да я там даже мужика никакого не помню!
— Стоял и курил у выхода.
Замолкаю и медленно выдыхаю:
— Я поняла. И это была не улыбка, Егор, а гримаса отвращения, потому что дым летел мне прямо в лицо!
— И я теперь тебя туда в новых трусах отпускаю, что ли? — он приподнимает бровь.
Встает и поправляет пиджак за лацканы:
— Поехали домой переодевать трусы.
— Я могу пойти без них, — поднимаю взгляд и мило улыбаюсь.
— Ты добиваешься того, что я запру тебя в подвале и никуда не отпущу, — Егор щурится. — Все, — шагает к двери, — поехали.
Вместо эпилога
— Разлюбил, — Маша Воронина пожимает плечами.
— Но ведь год старался… — пытаюсь ухватиться за соломинку, — может, стоило ему, конечно, сразу сказать.
Потом вспоминаю, как я собирала чемоданы в истерике, а Маша, несмотря на свою внешнюю мягкость, куда принципиальнее и тверже меня.
Да и Виктор совсем не Егор.
Егор открытый, громкий и эмоциональный.
Виктор закрытый, сдержанный и от него всегда веяло какой-то холодной опасностью.
Егор может в рожу дать за косой взгляд, встряхнуть за грудки и уточнить, что не так, а после потащит пиво пить.
Виктор же отметит косой взгляд, запомнит человека и с этого момента начнется отсчет его косяков до предельного уровня.
— Сразу бы сказал, то тоже бы ничего не вышло, — Маша раздраженно отставляет стакан с лимонадом и откидывается назад. Смотрит в окно. — Не пошла я с ним ни к каким психологам.
— Почему? — тихо спрашиваю я.
— Светить своим грязным бельем перед незнакомым человеком? — переводит на меня взгляд. — Обнажать душу и слушать в ответ, что я чем-то не угодила ему? И без гарантий, что все вернется на свои места? Он мог со мной поговорить… но решил, что я не заслуживаю доверия после стольких лет. Его право. Пусть ему его мозги вправляет его любимка, — поднимает ладони в защитном жесте, — я умываю руки.
Я бы не влюбилась в Виктора. От его одного взгляда становится холодно и не по себе. Он собеседника взглядом режет.
А Маша бы не влюбилась в Егора. Он для нее слишком диковатый балагур-дровосек.
Мы разные.
Егор смог продавить меня, толкнуть к психологу, а с Машей бы так не вышло. Она из тех женщин, которые требуют той любви, которая не знает потрясений, ошибок и скуки.
Максималистка.
Как и ее муж.
Все или ничего. Никаких полутонов.
