8
0Почему он смотрит на меня так, будто я только с модельного подиума сошла?
Зверюга ведь не мог узнать меня? Нет, тогда бы реагировал иначе. Злился и требовал бы контракт. Наказал бы за то, что я дралась с ним.
А он… обнимает так нежно, что я забываю, с кем целуюсь. Приоткрываю губки, впуская его. Отвечаю неумело и неловко. Ладошки потеют от жара его вздымающейся груди. Кровь стучит в висках. А по всему телу прокатывается приятное томление, концентрируясь где-то между ребер.
Неправильно. Порочно. Но… волнительно.
В конце концов, это мой второй в жизни настоящий поцелуй.
– Принцесса, – слышится сквозь шум в ушах. И я улыбаюсь, опустив веки.
Лев усиливает напор, целует смелее, глубже. Приближается вплотную, прижимает меня к себе.
Невольно развожу колени, и одна нога Царева тут же вклинивается между ними.
Широкая лапа опускается на мое бедро, ведет вверх по капрону – и останавливается на кромке чулка. Застывает там, где начинается обнаженная кожа. Не позволяет себе большего. Просто накрывает полностью все кружево. А дальше – ни единого движения. Словно ждет, пока я забуду о горячей ладони.
Мы будто воспроизводим то роковое собеседование. Тогда почему я не сопротивляюсь?
Надо бы…
Но сквозь частое, шумное дыхание Льва пробивается хриплое рычание. Оно действует на меня как афродизиак.
Все. Теряю себя. Воспламеняюсь вся, а попутно поджигаю и без того горячего Льва."
"Обвиваю мощную мужскую шею тонкими руками. Подаюсь вперед. Целую, как умею. Наивно, однако нежно. С полной отдачей.
Такие мягкие, нетерпеливые губы. Такие стальные объятия.
И я, маленькая, хрупкая и податливая.
Издалека доносится собачий лай. Словно вестник из другого мира. Хлопок двери. Негромкий звук каблуков.
Рычание становится громче, злее. И явно это не Лев. Он слишком занят моими губами.
Что-то падает. Цокает. Гавкает.
– Лев, откуда у тебя собака? – визжит женский голос, переходя на ультразвук. – Ромка притащил?
Царев мычит недовольно. Одна его рука по-прежнему покоится на моем бедре, а вторая тянется к пучку на голове, чтобы ослабить. За секунду до того, как локоны волнами рассыпаются по моим плечам, а мужские пальцы зарываются в волосы, я в панике распахиваю глаза.
И кусаю Льва за губу.
– Дикарка, – с грудным рычанием хрипит Царев. И вдруг… усмехается. Довольно, как мартовский кот, победно. Ни на миг не отводит от меня затуманенного похотью взгляда.
– Зверюга озабоченный, – шиплю ему в губы. Нижняя стремительно краснеет от моего укуса, но Лев игнорирует дискомфорт. Совсем не чувствует боли? Судя по его блаженному лицу, он, наоборот, удовольствие от этого получает.
Маньяк.
