8
0Со всеми достоинствами, недостатками и… детьми. Отец с сыном – единое целое. Как можно любить одного и игнорировать другого? В любом случае, придется искать подход к маленькой копии любимого, – изгибаю свою монобровь, забыв, как комично выгляжу в образе простушки.
Но Лев не смеется надо мной. Не издевается. Наоборот, выглядит непривычно серьезным.
– То есть ты бы смогла? – впитывает каждую мою реакцию
– Я? Я – легко! – пожимаю плечами. Без подтекста. Просто говорю, как чувствую. – Тем более, детей я люблю гораздо сильнее, чем мужиков. И общий язык могу найти без проблем.
Не понимаю, почему она меня так раздражает? Это ведь не ревность?
– Детей любишь? – произносит так, будто галочку в воображаемом списке дел ставит. – Потому что сама недалеко от них ушла? Маленькая еще, – поддевает меня, но так нежно, что я не сразу осознаю смысл шутки.
– Прекратите насмехаться надо мной, Лев Романович, – отбросив комок юбки вбок, толкаю его в грудь, чтобы отлепить от себя.
Но махина остается неподвижной, а мои ладони оказываются четко на обнаженном участке торса.
– У тебя красивые глаза. Зеленые, как у ведьмы, – без предупреждения поражает меня комплиментом Лев. Парализует и наклоняется к лицу. – Не прячь их под очками.
– А у вас невеста! – чуть ли не шиплю на него.
Вновь пугаю Боню. Боковым зрением замечаю, как она прыгает сначала на стул, а потом уже цокает коготками по полу, убегая из кухни.
Черт! Опять искать ее по всему дому!
– И горят завораживающе, когда ты злишься, – не унимается Царев.
На эмоциях дергаюсь, импульсивно запускаю ногти в грубую кожу, утыкаюсь кончиками в каменные мышцы, провожу по жестким волоскам на широкой мужской груди.
В этот момент что-то в зверюге ломается. Перещелкивает. Будто цепи, все это время сдерживающие его, рассыпаются на звенья, а кандалы спадают, обрушившись к нашим ногам. Взгляд меняется: вместо едва волнующегося лазурного моря сейчас в нем бушует темно-синий океан.
Шторм охватывает нас обоих. И в шуме волн раздается отдаленный хриплый шепот.
Потому что мои губы накрывает теплый поцелуй.
Не обрушивается, сметая все на своем пути. Не нападает, как в тот вечер в доме моды. Не насилует и не подчиняет.
Нет. Все иначе сейчас.
Лев ласкает меня сначала дыханием, потом бережно касается губами, нежно проводит языком по моим…
Извиняется. Приручает. Боится спугнуть.
Словно совершенно другой мужчина. И мы заново знакомимся.
Я же серая, страшненькая и невзрачная.
