Лев

Однажды – и Лев был свидетелем этой ситуации – Слава закричал на Мики:

- Я тебе уже сто раз объяснял, где мама! Прекрати постоянно об этом спрашивать!

Лев ожидал, что сразу после этого выкрика последуют извинения, но Слава злился не на шутку. Мики поник, снова уткнулся в машинку, которую бестолково возил туда-сюда по полу, и его глаза посветлели от подступивших слёз. Но он не расплакался, сдержался – и Льва это удивило. Мальчики не плачут?

До самого вечера Мики не подходил к Славе, а Слава – к Мики. Сам Лев чувствовал себя неуместно и бессмысленно в этой квартире: слонялся туда-сюда, не зная, как подступиться ни к одному, ни к другому. К Мики подступаться не хотелось, к Славе – хотелось, но он боялся попасть под горячую руку, поэтому на всякий случай держал дистанцию.

Лев старался быть полезным: не помогать с Мики, но помогать со всем остальным, что как бы было вокруг Мики. Например, наводил порядок в квартире – до первого появления ребёнка на убранной территории. Едва он аккуратно складывал игрушки, как Мики приходил и раскурочивал всё обратно – Лев злился, но срываться себе не разрешал. И без него в квартире стоял крик – то один, то другой начинали друг с другом ругаться. Он решил, что хоть кто-то в этой квартире должен оставаться адекватным."

"Но самая сильная ссора между Мики и Славой случилась под вечер, когда ребёнок заканючил, что хочет есть. Слава в тот момент пытался готовиться к занятию в изостудии, поэтому Лев, мигом подобравшись, сказал:

- Я всё сделаю. Чем ты его кормишь?

- Там есть… - Слава задумался. – Макароны.

- Просто макароны? – удивился Лев.

Слава пожал плечами:

- Его устраивает.

Лев подумал, что макароны ребёнок ел не только сегодня, а все те дни, что не живёт с бабушкой. Врачебное сердце сжалось и ему пришлось вступить с Мики в коммуникацию.

Всякий раз, когда Лев пытался говорить с детьми, он чувствовал себя скованно и неловко. Так странно: вроде бы человек, а поговорить с ним по-человечески не получается, нужно тональности повышать, голос смягчать, переходить на «особый» язык (ну, на такой нежно-ласковый). Лев всего этого не умел, а если и пытался так делать, подражая другим взрослым вокруг, то звучал ещё глупее, чем без этого всего.

Вот и теперь, с Мики, он пытался поговорить по-взрослому:

- Что ты хочешь есть?

- Не знаю, – мотнул головой мальчик и громко стукнул игрушечным трактором об пол.

Лев поморщился от резкого звука.

- А что тебе обычно готовила… – он прикусил язык, чуть не сказав «мама». Поправился: – Бабушка?

- Котлеты.

Отлично, хоть какая-то конкретика.

- Значит, ты ешь котлеты?

- Ага.

- И если я приготовлю, будешь?

- Ага.

Лев нашёл в морозилке курицу, разморозил мясо в микроволновке, сделал фарш и приготовил котлеты – на пару.