Лев

Лев охотно кивнул:

- Да, и знаешь какие? Он от меня всё время что-то требовал. «Лев, ты должен со мной уехать», «Лев, ты должен пойти со мной в гей-клуб», «Лев, ты должен стать проще»… Да задолбали, почему я вам должен? Когда я вообще успел влезть в эти долги?

Он говорил, как будто бы про Якова, но сам думал о Славе, и незаметно для себя перешел на множественное число, на обвинительное «вам».

Слава тоже уловил, что претензия была лично к нему, а не к Якову, и негромко сказал:

- Ты мне ничего не должен. Воспитывать моего ребёнка – тоже. Можешь этого не делать. Я могу вернуть тебе эту квартиру, когда усыновление завершится. То есть, ждать этого ты тоже не обязан, я могу вернуть и раньше, просто…

- Да причём тут квартира! – перебил Лев. – Она даже не моя.

- Ну, Каринина, но она же не для меня сделала такой жест.

- Не надо про квартиру, – устало попросил он. – Она твоя, точка. Я не буду ничего забирать обратно, даже если…

Он сбился. Не хотел говорить: «Даже если ты меня бросишь». Слава нетерпеливо спросил:

- Даже если – что?

Лев заговорил с раздражением:

- Это же выбор без выбора, да? Либо я ввязываюсь в это с тобой, либо мы расстаемся, так?

- Так.

- Это шантаж.

- Это не шантаж! – искренне опешил Слава.

- А как тогда называются твои ультиматумы?

Этот разговор случился за месяц до Юлиной смерти, когда они только теоретически обсуждали совместное воспитание Мики. Они не успели его закончить – Славина мама привела Мики в гости. Слава натянул на лицо улыбочку, а Лев по-быстрому свалил к Карине – жаловаться на Славино поведение. Жаловаться приходилось очень осторожно: он боялся дать понять, что не видит себя в этой семье, потому что тогда Карина могла сказать: «Ну, раз ты там жить не будешь, квартиру я забираю». Это было не очень похоже на Карину, но на пике нервного напряжения Лев ожидал всего и от всех."

"Потом Слава, возвращаясь к беседе, мягко предложил: «Если тебя это так напрягает, давай лучше расстанемся сейчас, чем потом, когда всё уже случится». Но это звучало безумно. Во-первых, он без Славы жить не может. Во-вторых, Юля вот-вот могла умереть – какие хорошие парни бросают своих бойфрендов на пороге трагедии? В-третьих, с самим Славой который месяц творилось невесть что, и Лев бы просто не смог оставить его одного в таком состоянии, даже если бы Слава решительно бросил его первым.

Он тогда соврал ему, что его ничего не напрягает, что он просто тоже устал и иногда говорит не то, а так он, конечно, готов быть с ним рядом.

- И с Мики, - добавлял Слава то ли вопросительно, то ли так, просто.

- И с Мики, - негромко повторял Лев.

А ещё через день встревоженный Слава опять заговорил про старое:

- Ты считаешь, я веду себя, как Яков?

- Нет, - спешно заверял Лев. – Конечно нет.