Красная линия

Я почувствовала, как по спине стекает капелька пота.

– Ты когда-нибудь научишься стучать? – раздраженно спросила я, окидывая его взглядом.

Каллахан выглядел так, словно только что отснялся в какой-нибудь горячей рекламе для взрослых. Из одежды на нем были лишь низко сидящие синие джинсы, а на ногах – белые конверсы. Короткие черные волосы были влажными после душа и слегка завивались на затылке. Когда он приблизился и сел на пол напротив меня, я уловила тонкий аромат кокосового масла.

– Что ты делаешь? – поинтересовался Дэйв, игнорируя мой вопрос. Он провел пальцем по разбросанным монеткам, и его брови комично сошлись на переносице.

– Ха-ха-ха, – я закатила глаза. – Это мои сбережения, умник.

– Ого. И на что собираешь?

Этот вопрос едва не лишил меня самообладания. Я сглотнула болезненный ком в горле и вытащила со дна банки тонкую пачку стодолларовых купюр. Одна тысяча долларов. Даже в самые темные времена я не доставала из этой копилки ни единого цента.

Дэйв присвистнул.

– Я откладывала деньги на курсы по фотографии, – прочистив горло, тихо ответила я.

– Хочешь стать фотографом?

– Думаю, да.

– Значит, станешь.

Его слова прозвучали так твердо и уверено, что мне отчаянно захотелось, чтобы земля подо мной разверзлась и поглотила в свои глубины. Ведь именно Дэйв подарил мне жутко дорогую фотокамеру, которая стала моим планом «Б» по выкупу его любимой трофейной шайбы.

Двое лучших в мире парней подарили мне новую жизнь, окружили любовью, заботой и поддержкой, а я их подвела.

Господи, помоги мне все исправить.

– Удивительно, что тот рыжий дерьмоглот не спустил твою заначку на выпивку, – голос Дэйва вывел меня из тревожных раздумий.

– Скотт не знал, что в банке есть потайное дно.

– Смышленая девочка, – усмехнулся Дэйв, поднимаясь на ноги. – Кстати, я зашел сказать, что меня не будет дома до вечера. Сейчас поеду к врачу-реабилитологу, а затем на тренировку.

– Какая еще тренировка, Каллахан? Тебе же нельзя…

Он наклонился и легонько щелкнул меня по носу.

– Можно, просто пока без силовых упражнений.

– Неужели нельзя отдохнуть пару дней? Поваляться в кровати?

– Я не променяю кровать на лед, Микки, – холодно отрезал Дэйв. – Хоккей – моя жизнь. Я всегда должен находиться в идеальной форме.

«Постой, ты же не думаешь, что заняла в личной иерархии одержимого хоккеем спортсмена место выше, чем его драгоценные трофеи? Это было бы слишком самонадеянно с твоей стороны, Микаэла. Он не простит тебе этой пропажи» …

– Дэйв, – мой голос прозвучал как заезженная граммофонная пластинка.