4
0И все – прекратив всякую суету, движение и шуршание, лег ровно на спину рядом, касаясь плечом и рукой Клавдии, медленно выдохнул, видимо приводя себя в ровное, спокойное состояние, и разрешил:
– Можешь открыть.
Она распахнула глаза… и, сделав непроизвольный, потрясенный, судорожный вдох-всхлип, забыла дышать вообще!
Огромное, бездонное и бесконечное черно-бархатное небо, усеянное мириадами звезд, мерцающих бриллиантовым блеском разных оттенков: то желтоватым, то сине-голубым или красноватым – в обрамлении сверкающей короны Млечного Пути раскинулось над ней…
Затаив дыхание, Клавдия смотрела в Небо… а Небо смотрело на нее, захватывая и словно втягивая в себя все ее существо.
Небо бесконечного Космоса подавляло и одновременно возвеличивало, поднимая над всякой глупой и смешной суетностью, над пустыми человеческими страстями и мимолетностью бытия. Его невозможно было объять взглядом, скудными возможностями человеческого зрения, и невозможно было осмыслить убогой ограниченностью человеческой фантазии и воображения – оно было непередаваемо Великолепно и Непостижимо.
Внутри Клавдии, где-то на периферии сознания, постепенно нарастая, зазвучала какая-то потрясающей красоты тихая музыка: дивный аккорд, разложенный на несколько голосов, возвышающий и исцеляющий душу своей прекрасной гармонией, который пели-тянули небесные ангелы или сами звезды…
Она вдруг почувствовала непонятную боль, сдавившую грудь, и, только сейчас сообразив, что давно уже не дышит, вдохнула полной грудью, словно вбирала еще и таким образом в себя это Небо, и медленно выдохнула.
Невозможно было оторвать взгляда от этого великолепного Зрелища – Небо втягивало в себя, словно соединяло ее личность с собой и со всем Сущим, со всем Миром невидимыми нитями и потоками, давая понять и почувствовать, что она всего лишь маленькая часть чего-то невероятно огромного и прекрасного, позволяя ей выйти за пределы рассудочного и слиться с этим самым Единством…
В какое-то мгновение от этого почти непереносимого величия и погружения в звездный Космос Клавдии стало вдруг не по себе, и она ухватилась за руку Матвея, как за надежный якорь, способный заземлить ее и удержать на краю Мироздания…
А он осторожно сжал ее ладошку в своей большой, теплой ладони, и они лежали, держась за руки, глядя в необъяснимый, непостижимый и невероятный Космос, и молчали.
Долго молчали. Не фиксируя истекающего в тот же бездонный Космос времени, но чувствуя себя чем-то единым в этом их молчаливом, благоговейном созерцании.
– «Не будь атеистом, душа не блудница, здесь к Богу так близко, что грех заблудиться…» – нарушив тишину, прошептала благоговейно Клавдия строчку из запомнившегося ей стихотворения поэта Владимира Скобцова.
