Жизнь на общем языке

Все абсолютно безопасно и не страшно, – уверил он ее и улыбнулся: – Но глаза я тебе ненадолго завяжу.

– Это зачем еще? – опешила от неожиданности Клава.

– Для достижения необходимого эффекта, – объяснил Матвей и принялся раздавать указания деловым тоном: – Так, сейчас мы тепло оденемся, как в самолете, а потом я завяжу тебе глаза платком. – И предупредил-остановил все возможные вопросы, уже готовые сыпаться из нее: – Все, Клав, давай уже поедем, а то времени может не хватить.

Выполнять его распоряжения она не поспешила: постояла, посмотрела на мужчину с очевидным сомнением на лице, посопела недовольно, но, решительно выдохнув, махнула рукой:

– Ну ладно, давай уже свой сюрприз.

 – И поворчала для порядка и поддержания имиджа: – Что у тебя там хоть за платок для завязывания?

– Отличный у меня платок, – рассмеялся Матвей, помахав перед ней тем самым платком веселенькой, пестрой расцветки.

Повязал Клавдии на глаза платок осторожно, можно сказать, нежно, но надежно и крепко, а сверху нахлобучил ей на голову еще шапку, взял за руку, вывел из юрты, довел до машины, на которой они сюда приехали, подхватил на руки и усадил на пассажирское переднее сиденье.

Клавдии было интересно, немного азартно, весело и все время подмывало глупо захихикать, настолько нелепой и детской ей казалась вся эта затея с завязыванием глаз и устройством загадочного сюрприза, зачем-то придуманного Матвеем.

Он сел в машину, завел мотор, и они поехали не очень быстро и определенно не по дороге, а по степной, дикой целине, то и дело подскакивая на небольших кочках и ухабах.

Ехали недолго, минут пятнадцать-двадцать, может чуть больше, в странном каком-то молчании, нисколько не давившем на нервы и психику и никаким иным образом не угнетавшем их обоих.

– Приехали, – скоро сообщил Ладожский. – Посиди немного, я все подготовлю. – И предупредил: – Только не подсматривай. Потерпи. Поверь, ожидание того стоит.

– Буду сдерживаться изо всех возможных душевных сил, – усмехнулась Клава.

 – Но ты все-таки поторопись, ибо они не беспредельны и любопытство может победить.

– Потороплюсь, – усмехнулся Матвей и выбрался из машины.

Что-то он доставал из багажника, захлопнул дверцы и куда-то пошел, Клавдия слышала его удаляющиеся шаги. Но, когда он отошел достаточно далеко и звук шагов, постепенно затухая, перестал быть слышен совсем, неожиданно наступила поразительная тишина.

Странная такая тишина, абсолютная, пугающая – плотная.