Жизнь на общем языке

Помолчала и спросила тихонько, словно боясь громким голосом потревожить Небесную Гармонию: – Как ты думаешь, как жили наши предки, глядя вот в такое Небо? Когда никакого «светового шума» и электричества нет и в помине. А ночью тьма захватывает человека, стоит тому переступить порог дома. И он поднимал голову, смотрел вверх и видел вот Это.

Матвей ответил не сразу, смотрел на Небо, представляя и примеряя на себя описанную ею ситуацию, размышляя над ответом."

"– Думаю, так же и жили, как мы. Любили и ненавидели, страдали и радовались, предавали и жертвовали собой ради близких или идеи какой.

Люди не меняются, и человеческая природа, двойственность его сущности, всегда одинакова и остается прежней во все времена. Только им требовалось гораздо больше мужества и смелости, чтобы жить, потому как полагаться нашим предкам приходилось исключительно на самих себя, на свои способности и возможности. Царь далеко, государство с его законами где-то там же, рядом с государем, и никакой тебе медицины, полиции и социальных институтов, защищающих права населения. Ну и грешить, наверное, было страшней, потому что поднимаешь глаза в это Небо – и становится совершенно очевидно, что существует нечто Высшее, управляющее жизнью, которое обязательно рано или поздно рассудит и накажет по справедливости, да так, что никакое раскаяние не спасет.

– Страшно, – помолчав, согласилась с его оценкой Клава. Помолчала еще и произнесла восхищенным, восторженным шепотом: – И непереносимо прекрасно.

– Да, – согласился Матвей, – непереносимо…

Перевернулся на бок, приподнялся на локте, всмотрелся в еле различимые черты девичьего лица, медленно наклонился и накрыл ее губы своими губами…

Сначала совсем легко, лишь обозначив поцелуем поддержку и полное созвучие с тем, что она испытывает и переживает в этот момент. Но через пару секунд что-то огромное, как Небо, которое дышало и жило над ними, непреодолимо и яростно полыхнуло в них обоих, захватывая целиком и полностью в свое огненное притяжение, и поцелуй превратился в страстный, обжигающий и… потрясающе прекрасный.

Душами, телами, чем-то необъяснимым и мощным они устремились друг к другу, торопясь слиться, стать единым целым, и в этот момент, под этим живым, дышащим огромным Небом, это было единственно верным, единственно правильным и нужным – утверждение самой Жизни и воздаяние Мужчине и Женщине, творящим эту самую жизнь.