3
0Этот мерзавец был готов на что угодно ради денег. Вдобавок он был умным и приводил только бездомных, осиротевших или сбежавших из дома парней, потому что их никто не хватится.
Я хмурюсь еще больше.
– Что-то такое помню.
Пазл постепенно складывается.
Я называла дядю Реджа супергероем, потому что монстры исчезали, когда он появлялся.
В детском сознании я считала мамины эпизоды мании монстрами. Она носила белое, душила меня в объятьях и отводила на озеро. Если ма одевалась в белое, то никогда не улыбалась и казалась не от мира сего.
Она была монстром.
Однако, когда приходил дядя Редж, мама одевалась в красные платья и красила губы красной помадой. Она выглядела сногсшибательно. Больше улыбалась и была столь энергична, что это порой меня озадачивало.
Она гуляла и играла со мной. Рассказывала сказки, смеялась и шутила.
Была моей ма.
Мои глаза расширяются, а сердце стучит так, словно сейчас вырвется и упадет на траву.
Значит ли это, что мама становилась радостной, когда дядя Редж приводил ей мальчика с улицы?
– Что она с ними делала? – Мой голос такой навязчивый, что это дико пугает меня.
– Обнимала их и говорила, как рада, что ее Илай дома, – вздыхает отец. – Она никогда не обижала их, так что я разрешал ей.
– Разрешал? – спрашиваю я высоким голосом.
– Они приходили на обед и оставались на несколько часов. В конце дня забирали деньги, одежду и уходили. Все были в выигрыше. У мальчиков была пища и кров на день, а мама была счастлива.
– Может, все же стоило отвести ее к психиатру?
– Водил. Даже по советам врачей отправлял в психиатрическую больницу, но ей было все хуже и хуже, даже резать себя начала. Пришлось забрать ее. В то время я все еще горевал по Илаю. Я боялся потерять и Эбби.
«Эбби».
Он все еще зовет ее так спустя столько времени.
Обдумываю его слова, но не могу облечь в четкую мысль. Пару секунд мы с папой просто смотрим вдаль, сидя под пронизывающим ветром и сгущающимися тучами.
Такие серые-серые тучи.
Идите вы к черту. Почему вы умножаете мою печаль?
– Однажды мама стала их мучить, верно? – Мой голос еле слышен. – Эйдена пытали, пап.
– Первое время она только обедала с ними и обсуждала, как прошел день. Уличные оборванцы любили ее. Эбби была добра и умела ладить с детьми.
– И что же изменилось?
Он проводит рукой по лицу и вытирает капельки пота указательными пальцами.
– Не знаю. Думаю, у нее началось обострение.
– Какое?
– Однажды я пришел домой и нашел ее в спальне. Она пела и размазывала пальцами кровь по волосам. Я примчался к тебе в комнату, опасаясь, что она могла что-то с тобой сделать. К счастью, ты спокойно спала.
– Ч-что случилось?
Он щелкает челюстью, и я расцениваю это как проявление гнева.
