9
0Воздух вокруг твари задрожал, искривился, словно само пространство не выдерживало концентрации силы. Телекинетическая волна обрушилась на атакующих с мощью осадного тарана. Земля под ногами Матвея взорвалась фонтанами грязи, камни и обломки превратились в смертоносную шрапнель. Ближайшие трупы Бездушных разорвало на куски от одного только давления.
Берсерк принял удар на себя, выставив вперёд все четыре конечности. Костяная броня затрещала, пошла трещинами по всей поверхности. Пластины отлетали одна за другой, обнажая кровоточащую плоть. Телекинетический молот вдавил его в землю, оставляя глубокую борозду. Боль пронзила всё тело — рёбра хрустнули, из пасти хлынула кровь. Но метаморф не просто устоял — он рванулся вперёд сквозь убийственное давление.
— Сейчас! — заорал Матвей, врезаясь в Жнеца всей массой.
Его конечности обхватили текучее тело твари, но главное — массивные челюсти сомкнулись сразу на трёх лезвиях-конечностях Древнего. Клыки пробили даже усиленную магией шкуру, намертво сковав движения. Жнец попытался отбросить берсерка, но тот держался с упорством бульдога, не давая твари поднять оставшиеся конечности для блокирования.
Ярослава не упустила момент. Её клинок, усиленный сконцентрированными в острие воздушными потоками, пронзил ослабевшую на мгновение защиту и вошёл прямо в пульсирующее ядро. Раздался звук, похожий на треск разбитого стекла, смешанный с нечеловеческим ментальным воем. Энергетический сгусток начал разрушаться, выпуская наружу луч тёмно-фиолетового света.
Вскрытая воздушными потоками снизу доверху плоть чудовища разошлась, освобождая крупный кристалл Эссенции, который вывалился наружу, словно семечко из арбуза… Огромное лиловое семечко из очень поганого, чёрного, как ночь, и воняющего мертвечиной арбуза.
Жнец дёрнулся в последней агонии и рухнул, увлекая за собой вцепившегося в него Матвея."
"Берсерк выбрался из-под туши мёртвого Древнего, тяжело дыша. Его боевая форма была изранена, костяная броня местами полностью разрушена, но в многочисленных глазах горело торжество. Впервые за двадцать лет он чувствовал… удовлетворение. Не счастье, нет. Но глубокое, почти первобытное удовлетворение воина, отомстившего за павших товарищей.
— Неплохо для старого забулдыги, — усмехнулась Ярослава, вытирая кровь с лица.
На её броне зияло несколько пробоин, рыжие волосы слиплись от пота и чужой крови, но в серо-голубых, как штормовое море, глазах плясали искорки азарта.
— А ты ничего для… — Матвей осёкся, вспомнив, что Засекина может принять шутку о возрасте или поле как оскорбление, — для аристократки.
Женщина расхохоталась:
— Вот это комплимент! Ладно, герой, бой ещё не окончен. Восточный бастион нужно зачищать.
Матвей кивнул, оглядывая поле боя.
