Игры мажоров. \

Сказал, что надо в ресторан их сводить. Лучше бы он матерью так интересовался.

Она у нас, конечно, своеобразная. Вот сейчас уехала в Тибет чего-то постигать. Собралась обойти гору, я забыл ее название. Отца звала, но он не поехал, денег ей дал и все. И он никогда не смотрел так на мать, как смотрел на эту Дарью.

Чувствую, скоро ее возненавижу. Из принципа не встаю, когда она приходит на урок. Бесит. Делает вид, будто ничего не замечает, а сама все сечет.

Вызвала недавно, я сказал, что не выучил. Вчера снова не стал отвечать, так заявила, что хочет с моей матерью поговорить.

Мной, сколько себя помню, отец занимается. Даже в садики на утренники он сам приходил, мать говорила, что это слишком рано, она не может встать раньше часа дня.

Но все равно меня бесят его вопросы о Дарье.

А еще бесят качок Каменский и задрот Голик, теперь они от Мышки моей не отходят. Особенно Каменский. Таскает за нее подносы с едой, а она ему улыбается.

Вчера домой вместе ушли. Они что, встречаются?

Представляю, как она с ним целуется, а он пуговичку ей на блузке расстегивает.

Я так и сижу с Анваром, Милена тоже бесит. Никакой гордости. Вчера уже спать лег, прислала фотку. Себя в постели.

Самое противное, я чуть не сорвался и не поехал. Даже в приложение такси зашел. Но потом Машу вспомнил и телефон выключил. Чуть не проспал утром, хорошо, отец разбудил.

— Что ты как в воду опущенный ходишь? — спрашивает за завтраком.

— Ой, пап, ну хватит с этими твоими бумерскими выражениями… — бубню в ответ.

— А твои лучше? Язык сломаешь, — наинает он заводиться, но я уже встаю из-за стола.

— Я опаздываю.

— А завтрак? Никита, сядь!

— Не голодный…

Теперь жалею, что не позавтракал. Вхожу в класс, настроение на нуле. И первым, кого вижу — Каменского с Голиком, и Маша с ними. Стоят у окна, Макс в красной футболке. Ну, ему дресс-код нарушать можно, если сразу на тренировку после уроков. Хотя можно и переодеться.

Он что-то говорит, и Мышка улыбается. Меня кроет, падаю на свой стул и откидываюсь на спинку."

"— Заречная, — выходит сипло, прокашливаюсь. Класс замолкает.

Протягиваю ей карту. У меня пай-пас* в телефоне, но и пластик на всякий случай таскаю с собой.

Через очки вижу, как Мышь хлопает ресницами. Получаю мстительное удовольствие от ее растерянного личика. И от того, что она отходит от Каменского.

Подходит и с опаской берет карту.

— А разве кафетерий уже открыт? Он же после девяти открывается.

— Да. Но я хочу кофе. Тут кофейня через квартал, оттуда принеси.

— Но… — беспомощно оборачивается, — Никит… Я же опоздаю.