7
0
У нас сейчас английский, мамочка не заругает.
— А ты шевели булками, Заречная, — отзывается со своего места Милена, и у Машки на щеках вспыхивают пятна. — Сама Никите навязалась.
Была б парнем, я бы уже с ноги зарядил, а так держусь.
— Рот закрой, — бросаю, не глядя в ее сторону. — А ты быстрее давай, Заречная, очень кофе хочется. Я сегодня не завтракал.
— Милка, это с кем Ник всю ночь зажигал? — хихикает ее подружка Алиса. Стерва еще та. — Вроде как не с тобой.
— Главное, что не с тобой точно, — отвечаю за Милену. Она хоть и такая же стерва, но рофлить ее я не позволю.
Маша выхватывает у меня из рук карту и выбегает из класса. Сжимаю под столом кулаки. Себе бы с удовольствием теперь с ноги бы зарядил. А Каменский как мудак последний, промолчал и на место сел.
Разве что у Голика мелькает во взгляде что-то похожее на презрение, но я в виду его имею.
Входит Дарья, сразу видит, что Мышки нет на месте.
— А где Заречная? — спрашивает.
— Сейчас придет, — отвечаю, и наши взгляды скрещиваются.
— Хорошо, — кивает и начинает урок.
Через пять минут вбегает запыхавшаяся Маша. Раскрасневшаяся, губки прикушены, и я тоже краснею, потому что чувствую себя полным дном.
Мышка ставит перед нами с Анваром картонный держатель с двумя бумажными стаканами.
— Подавись, — шепчет она и все еще тяжело дышит.
А я представляю ее такую раскрасневшуюся, судорожно дышащую у себя в комнате… Кровь бьет сначала в голову, а потом несется вниз, разжигая внутри целый костер.
— Заречная, Топольский, Мамаев, — звенит возмущенный голос Дарьи, — что происходит?
Маша стоит возле стола и молча смотрит в пол.
— Заречная, я тебя спрашиваю.
— Я захотел кофе, — отвечаю по-английски.
Анвар рядом весь красный. Он нормально воспитан и в жизни не позволит хамить женщине, тем более учительнице. Но у него не отобрали девушку, которая нравится.
— Извините, Дарья Сергеевна, — бормочет он.
— Тогда выйдите из класса и выпейте свой кофе в коридоре, — она тоже говорит по-английски, но спокойно, не истерит. Как будто все в норме. — Если встретите директора или куратора, не забудьте их угостить.
— Окей, — выбираюсь из-за стола.
— Ты зачем ее хейтишь? — спрашивает он, как только выходим в коридор.
— Извини, Анвар, больше тебя впутывать не буду, — делаю пару глотков, открываю окно и выливаю кофе.
Возвращаемся на урок, и Дарья больше не вспоминает обо мне. На большое перемене идем в кафетерий, и я не смотрю по сторонам, потому что голодный. Анвар присвистывает и толкает в бок.
— Смотри.
Каменский идет по проходу, на его голове фиолетовая бейсболка. Дебил.
— Мало им Грачева? — цежу сквозь зубы.
