Игры мажоров. \

— Ты тоже передумала?

Мама смотрит на меня сочувственным взглядом.

— Доченька, ты же знаешь, что мне нравится Никита. И если бы я была уверена, что он не твой брат…

— Мам, — перебиваю ее и тяну на диван в гостиную, — он не может быть моим братом. Сядь! Я тебе сейчас все расскажу.

И я рассказываю. Про письмо, которое Никита нашел в сейфе. Про то, что его усыновили, и он точно не сын Топольского.

Но вместо того, чтобы обрадоваться, мама смотрит на меня все с тем же сочувствием. А когда я заканчиваю, притягивает к себе и откидывается на спинку дивана.

— Мышка, поверь, я все понимаю.

И понимаю, зачем Никита сочинил эту историю. Но только поверь мне, он сын Андрея. Чужие люди не могут быть так похожи, а Никита его копия. Я помню Топольского именно таким.

Я растерянно моргаю. Неужели Никита меня обманул? Не верю, не хочу верить. И не знаю, как мне теперь от него отказаться. Как?

— Все слишком запуталось, Мышка, — тихо говорит мама над моей головой, — и мы с тобой обе запутались. Мне нужно либо решиться и все ему рассказать, либо…

— Ему, это отцу Никиты? — поднимаю на нее глаза.

— Да, Андрею. Иначе дальше будет только хуже, — она отворачивается и смахивает слезу.

— Но, мам… Подожди, — до меня начинает доходить, — он что-то тебе предложил, да?

— Да, Маша. Андрей предложил мне с ним встречаться. И если я хоть немного разбираюсь в людях, он говорит о серьезных отношениях.

Потрясенно смотрю на маму, даже отодвигаюсь, чтобы лучше видеть.

— И что ты ему сказала? Ты согласилась? Мам!

— Ничего, — мама закрывает лицо руками, — ничего не сказала, хотя должна была сказать, кто я. И кто для меня он. Но я не смогла. Не повернулся язык.

Она всхлипывает, а у меня отнимается речь. К такому повороту я точно не готова.

— Мам, — помолчав, спрашиваю, — скажи, ты что, влюбилась?

И по сдавленному рыданию вижу, что права. Но осуждать ее не хватает никаких сил.

— Если бы ты знала, как я себя за это ненавижу, доченька, — глухо говорит мама, не отнимая от лица ладоней. — Я чувствую себя грязной и лживой предательницей. Что сказал бы папа, если бы был жив? Я сама себе омерзительна.

— Если бы папа был жив, мы никогда бы не встретили Топольских, — отвечаю ей и тяну за руки. — Мам, пожалуйста, ну не плачь!

— Маша, — она порывисто поднимает голову, — я приняла решение.

Ты доучишься до конца четверти, и мы уезжаем. В Польшу или Чехию, я уже сейчас начну искать там работу. Кем угодно, хоть посудомойкой. Тебя заберу на домашнее обучение, твой диагноз это позволяет. Весной приедем для внешнего тестирования. Поступать в вуз будешь там. Зато нас никто не найдет. Если ты потом захочешь общаться с Никитой, ты сможешь ему все рассказать. Вы сделаете ДНК-тест, но уже сами, без наших с Андреем разрешений. Ты согласна, Маша?

Я молчу, оглушенная, потому что понимаю: мама права.